T
Геометрия
В мире классической музыки мало хорошо играть — нужно уметь вести за собой. Виолончелист, дирижер и герой новой коллекции HENDERSON осень—зима 2026 Нарек Ахназарян рассказал ЧТИВУ о том, как стать настоящим лидером, что слушать, чтобы восстановить силы, и в каком костюме выходить на сцену.
Говорят, что для хорошего виолончелиста важнее всего природный талант — способность находить красивый звук, почти как у певца. Вы с этим согласны?
Нарек Ахназарян: Талант без упорства ни к чему не приведет. Великий каталонский виолончелист Пабло Казальс как-то сказал: «Не тщеславьтесь тем, что вам посчастливилось обладать талантом. Как вы поступите со своим талантом — вот что важно». Но если говорить про струнников, виолончелистов, скрипачей, то думаю, что чувство звука таки не находят, с ним рождаются. Я сразу могу услышать, у кого оно есть. Научиться этому предельно сложно — приходится уповать на природу.
В представлении простого слушателя солист, выступающий с оркестром, — это либо пианист, либо скрипач. Достаточно ли сегодня востребована виолончельная музыка?
За последние полвека виолончель сильно выросла в популярности. Сейчас она почти не уступает ни фортепиано, ни скрипке. Я слышал много отзывов простых слушателей, что их уху и сердцу звук виолончели ближе всего. Это можно понять: тембр виолончели — самый благородный и близкий к тембру человеческого голоса. Вдобавок виолончель — универсальный инструмент. У нас есть и богатые низкие регистры, как у контрабаса, и высокие, почти как у скрипки.
< Наведите курсор
Вы не только солист, но и дирижер. Каждый из них — по-своему лидер. Чем эти роли отличаются?
Они отличаются кардинально. Солист — приглашенный капитан команды, а дирижер — менеджер, тренер или руководитель компании, если хотите. Со всеми трудностями и преимуществами. Когда я куда-то прилетаю как солист, то должен за короткое время и показать свое видение произведения, и вписать его в видение дирижера. Но когда дирижирую сам, я абсолютный лидер, хоть и полагающийся на уши, руки и сердца музыкантов оркестра.
В XX веке дирижер — непререкаемый авторитет, иногда — диктатор. Сегодня ситуация другая?
Сейчас дирижеры на западе довольно осторожно работают с оркестрами. Везде нужно искать свой подход. В этом смысле португальцы, к примеру, отличаются от сербов или австрийцев. Помогает большой концертный опыт: я хорошо знаю менталитет музыкантов в разных странах и учитываю это при работе с ними.
Выстраивание стратегии развития коллектива, работа с людьми, бумажные дела — в вашей жизни этого много?
Работы с людьми очень много, а бумажной работы, слава богу, практически нет. Я всегда ее опасался и избегал. Были предложения, которые включали в себя очень большую бумажную волокиту. Пока есть возможность, я от них отказываюсь. А стратегия общения с людьми — это неотъемлемая часть нашей профессии. Музыка не для одиночек, это всегда ансамбль, оркестр, партнеры.
А камерный ансамбль — трио, квартет, квинтет — это скорее демократия или диктатура?
Камерный ансамбль — это одна из самых высоких форм музыки, на мой взгляд. Если нужно где-то одновременно вступить, то все смотрят на скрипача. Но в целом это равноправный тандем музыкантов: у каждого есть свое мнение, свое видение произведения, но все идут на компромиссы, узнают для себя новое, чем-то делятся с партнерами. Я рос и развивался как музыкант, именно играя камерную музыку с замечательными музыкантами, — это самая лучшая школа. Намного полезнее, чем любые мастер-классы и уроки. Тут ты уже в деле, бок о бок с великими.
Много ли сегодня вы открываете для себя в музыке? Есть исследовательский запал?
Виолончельный репертуар не такой большой, я переиграл подавляющее большинство самых известных произведений. Новую музыку тоже играю, в том числе написанную специально для меня. Но каждое исполнение — абсолютно новое, даже если я играл произведение десятки, сотни раз. Это постоянный исследовательский процесс, который является основной движущей силой деятельности и развития любого хорошего классического музыканта. Иногда сочиняю сам, хотя пока и не очень много: переделываю какие-то произведения, переписывал для виолончели. Пишу каденции — отрезки в концертах, где оркестр замолкает, и солист играет один.
Концепция новой коллекции осень–зима «Геометрия ритма» HENDERSON предлагает три образа современного мужчины: лидера, стратега и исследователя. К кому вы сейчас больше склоняетесь? Или, может, ко всем сразу?
Все три роли абсолютно важны. Особенно на нынешней стадии моей профессиональной творческой жизни — виолончелиста, дирижера и чуть-чуть композитора. Не могу отдать предпочтение какой-то одной из них. И в игре на виолончели, и в дирижировании нужны и лидерские качества, и стратегия. И, конечно же, у любого музыканта на любом этапе жизни, независимо от возраста и статуса, должна быть исследовательская искра, исследовательский запал.
Для виолончелиста важны посадка, свобода рук, дыхание, движение корпуса. Каким должен быть ваш идеальный сценический костюм? Долго ли вы обычно его выбираете?
Почти 15 лет назад я отказался от концепции виолончельных выступлений в костюме. Пиджак, как правило, сковывает мои движения. В основном играю в рубашках: мы с HENDERSON как раз рассматриваем разные варианты. Как дирижер выступаю исключительно в костюме, созданном HENDERSON специально для дирижирования. Это услуга индивидуального пошива HENDERSON Su Misura. Я в этом смысле достаточно неудобный партнер и клиент, потому что, с одной стороны, люблю, когда костюм straight fit*, хорошо сидит по фигуре. С другой стороны, такое лекало неудобно для игры на виолончели. Поэтому сейчас мы должны совершить невозможное вместе: найти образ, который и визуально мне по душе, и позволяет иметь полную свободу движений.
Какие предпочитаете цвета?
Есть один самый традиционный цвет и его оттенки — черный или темно-синий. Ну и, конечно же, белый, как дополнение к ним. В этих цветах я и выступаю. Сейчас очень много музыкантов стараются как-то выделиться, но я сторонник строгого стиля. В классической музыке присутствует слово «классика», «классический». Я считаю, что образ должен быть соответствующим.
Насколько ваш темперамент в жизни отличается от темперамента в музыке?
Главное в музыке — это искренность. На сцене мы делимся с публикой самым сокровенным. На сцене я тот же Нарек Ахназарян, только намного более открытый. Если музыкант на сцене и вне сцены — это два разных человека, то фактор искренности, мне кажется, пропадает.
Какая музыка окружала вас в детстве, до переезда в Москву? Что слушали дома?
Я вырос в музыкальной семье: у меня и родители — музыканты, и братья — музыканты. Поэтому преобладала классическая музыка. Но были и старшие родственники, товарищи, друзья... В детстве дядя, например, открыл для меня мир Джими Хендрикса. Тогда же я полюбил джаз. После переезда в Москву любовь к разным жанрам только усилилась.
Слушаю много разного. Жанр музыки не столь важен, сколько важен талант исполнителя и композитора. В юности, например, я абсолютно балдел от группы The Prodigy — и фанатею до сих пор. Помню, был момент во время фотосессии для коллекции «Геометрия ритма» HENDERSON: я почувствовал, что мы все немного утомились, и попросил включить The Prodigy. В течение 5 минут все были опять готовы на сто процентов. Эта музыка дает заряд, который мало какая классика может дать. Но классическая музыка затрагивает такие глубинные струны души, которые ни один другой жанр затронуть не может.
Что вам сегодня ближе: студия звукозаписи или концертный зал?
Живое выступление для меня намного интереснее и важнее. Во время концерта идет обмен энергией между исполнителем и публикой, абсолютно взаимный. Никакая студия не может с этим сравниться. Я никогда не стремился к идеалу в исполнении. Всегда говорю: «Ребята, давайте оставим элемент волшебства, сюрприза, импровизационности на концерт. Не будем обо всем договариваться, все репетировать. Мы все профессионалы — сделаем что-то интересное, неожиданное». И публика всегда это чувствует.
*Прямой крой
Реклама. ООО «ТАМИ И КО»,141402, Московская область, городской округ Химки, г. Химки, ул. Репина, д. 34, помещ. 623, ОГРН: 1037727018449. erid: 2W5zFGw9Vcd
T
Геометрия
В мире классической музыки мало хорошо играть — нужно уметь вести за собой. Виолончелист, дирижер и герой новой коллекции HENDERSON осень—зима 2026 Нарек Ахназарян рассказал ЧТИВУ о том, как стать настоящим лидером, что слушать, чтобы восстановить силы, и в каком костюме выходить на сцену.
Говорят, что для хорошего виолончелиста важнее всего природный талант — способность находить красивый звук, почти как у певца. Вы с этим согласны?
Нарек Ахназарян: Талант без упорства ни к чему не приведет. Великий каталонский виолончелист Пабло Казальс как-то сказал: «Не тщеславьтесь тем, что вам посчастливилось обладать талантом. Как вы поступите со своим талантом — вот что важно». Но если говорить про струнников, виолончелистов, скрипачей, то думаю, что чувство звука таки не находят, с ним рождаются. Я сразу могу услышать, у кого оно есть. Научиться этому предельно сложно — приходится уповать на природу.
В представлении простого слушателя солист, выступающий с оркестром, — это либо пианист, либо скрипач. Достаточно ли сегодня востребована виолончельная музыка?
За последние полвека виолончель сильно выросла в популярности. Сейчас она почти не уступает ни фортепиано, ни скрипке. Я слышал много отзывов простых слушателей, что их уху и сердцу звук виолончели ближе всего. Это можно понять: тембр виолончели — самый благородный и близкий к тембру человеческого голоса. Вдобавок виолончель — универсальный инструмент. У нас есть и богатые низкие регистры, как у контрабаса, и высокие, почти как у скрипки.
Кликните
˅
Вы не только солист, но и дирижер. Каждый из них — по-своему лидер. Чем эти роли отличаются?
Они отличаются кардинально. Солист — приглашенный капитан команды, а дирижер — менеджер, тренер или руководитель компании, если хотите. Со всеми трудностями и преимуществами. Когда я куда-то прилетаю как солист, то должен за короткое время и показать свое видение произведения, и вписать его в видение дирижера. Но когда дирижирую сам, я абсолютный лидер, хоть и полагающийся на уши, руки и сердца музыкантов оркестра.
В XX веке дирижер — непререкаемый авторитет, иногда — диктатор. Сегодня ситуация другая?
Сейчас дирижеры на западе довольно осторожно работают с оркестрами. Везде нужно искать свой подход. В этом смысле португальцы, к примеру, отличаются от сербов или австрийцев. Помогает большой концертный опыт: я хорошо знаю менталитет музыкантов в разных странах и учитываю это при работе с ними.
Выстраивание стратегии развития коллектива, работа с людьми, бумажные дела — в вашей жизни этого много?
Работы с людьми очень много, а бумажной работы, слава богу, практически нет. Я всегда ее опасался и избегал. Были предложения, которые включали в себя очень большую бумажную волокиту. Пока есть возможность, я от них отказываюсь. А стратегия общения с людьми — это неотъемлемая часть нашей профессии. Музыка не для одиночек, это всегда ансамбль, оркестр, партнеры.
А камерный ансамбль — трио, квартет, квинтет — это скорее демократия или диктатура?
Камерный ансамбль — это одна из самых высоких форм музыки, на мой взгляд. Если нужно где-то одновременно вступить, то все смотрят на скрипача. Но в целом это равноправный тандем музыкантов: у каждого есть свое мнение, свое видение произведения, но все идут на компромиссы, узнают для себя новое, чем-то делятся с партнерами. Я рос и развивался как музыкант, именно играя камерную музыку с замечательными музыкантами, — это самая лучшая школа. Намного полезнее, чем любые мастер-классы и уроки. Тут ты уже в деле, бок о бок с великими.
Много ли сегодня вы открываете для себя в музыке? Есть исследовательский запал?
Виолончельный репертуар не такой большой, я переиграл подавляющее большинство самых известных произведений. Новую музыку тоже играю, в том числе написанную специально для меня. Но каждое исполнение — абсолютно новое, даже если я играл произведение десятки, сотни раз. Это постоянный исследовательский процесс, который является основной движущей силой деятельности и развития любого хорошего классического музыканта. Иногда сочиняю сам, хотя пока и не очень много: переделываю какие-то произведения, переписывал для виолончели. Пишу каденции — отрезки в концертах, где оркестр замолкает, и солист играет один.
Концепция новой коллекции осень–зима «Геометрия ритма» HENDERSON предлагает три образа современного мужчины: лидера, стратега и исследователя. К кому вы сейчас больше склоняетесь? Или, может, ко всем сразу?
Все три роли абсолютно важны. Особенно на нынешней стадии моей профессиональной творческой жизни — виолончелиста, дирижера и чуть-чуть композитора. Не могу отдать предпочтение какой-то одной из них. И в игре на виолончели, и в дирижировании нужны и лидерские качества, и стратегия. И, конечно же, у любого музыканта на любом этапе жизни, независимо от возраста и статуса, должна быть исследовательская искра, исследовательский запал.
Для виолончелиста важны посадка, свобода рук, дыхание, движение корпуса. Каким должен быть ваш идеальный сценический костюм? Долго ли вы обычно его выбираете?
Почти 15 лет назад я отказался от концепции виолончельных выступлений в костюме. Пиджак, как правило, сковывает мои движения. В основном играю в рубашках: мы с HENDERSON как раз рассматриваем разные варианты. Как дирижер выступаю исключительно в костюме, созданном HENDERSON специально для дирижирования. Это услуга индивидуального пошива HENDERSON Su Misura. Я в этом смысле достаточно неудобный партнер и клиент, потому что, с одной стороны, люблю, когда костюм straight fit*, хорошо сидит по фигуре. С другой стороны, такое лекало неудобно для игры на виолончели. Поэтому сейчас мы должны совершить невозможное вместе: найти образ, который и визуально мне по душе, и позволяет иметь полную свободу движений.
Какие предпочитаете цвета?
Есть один самый традиционный цвет и его оттенки — черный или темно-синий. Ну и, конечно же, белый, как дополнение к ним. В этих цветах я и выступаю. Сейчас очень много музыкантов стараются как-то выделиться, но я сторонник строгого стиля. В классической музыке присутствует слово «классика», «классический». Я считаю, что образ должен быть соответствующим.
Насколько ваш темперамент в жизни отличается от темперамента в музыке?
Главное в музыке — это искренность. На сцене мы делимся с публикой самым сокровенным. На сцене я тот же Нарек Ахназарян, только намного более открытый. Если музыкант на сцене и вне сцены — это два разных человека, то фактор искренности, мне кажется, пропадает.
Какая музыка окружала вас в детстве, до переезда в Москву? Что слушали дома?
Я вырос в музыкальной семье: у меня и родители — музыканты, и братья — музыканты. Поэтому преобладала классическая музыка. Но были и старшие родственники, товарищи, друзья... В детстве дядя, например, открыл для меня мир Джими Хендрикса. Тогда же я полюбил джаз. После переезда в Москву любовь к разным жанрам только усилилась.
Слушаю много разного. Жанр музыки не столь важен, сколько важен талант исполнителя и композитора. В юности, например, я абсолютно балдел от группы The Prodigy — и фанатею до сих пор. Помню, был момент во время фотосессии для коллекции «Геометрия ритма» HENDERSON: я почувствовал, что мы все немного утомились, и попросил включить The Prodigy. В течение 5 минут все были опять готовы на сто процентов. Эта музыка дает заряд, который мало какая классика может дать. Но классическая музыка затрагивает такие глубинные струны души, которые ни один другой жанр затронуть не может.
Что вам сегодня ближе: студия звукозаписи или концертный зал?
Живое выступление для меня намного интереснее и важнее. Во время концерта идет обмен энергией между исполнителем и публикой, абсолютно взаимный. Никакая студия не может с этим сравниться. Я никогда не стремился к идеалу в исполнении. Всегда говорю: «Ребята, давайте оставим элемент волшебства, сюрприза, импровизационности на концерт. Не будем обо всем договариваться, все репетировать. Мы все профессионалы — сделаем что-то интересное, неожиданное». И публика всегда это чувствует.
*Прямой крой
Реклама. ООО "ТАМИ И КО",141402, Московская область, городской округ Химки, г. Химки, ул. Репина, д. 34, помещ. 623, ОГРН: 1037727018449. erid: 2W5zFGw9Vcd