Любая крепость рано или поздно заработает статус окаянной. Истории довольно однотипные: запытали некоего пленного графа, и он теперь воет, или некая фигура в белом не может смириться с гибелью суженого. Но есть и более интересные примеры.
Этот архипелаг — удивительная территория, скрытая во льдах Северного ледовитого океана. Сотни лет земля, где ходили путешественники, китобои и авантюристы, носила разные названия и полнилась легендами — таинственными и пугающими.
В шведском языке есть слово vargtimmen. Так называют промежуток между 3 и 5 часами утра, когда, согласно поверьям, рождается больше всего детей и умирает больше всего стариков. Первое — мифология, второе — статистика реанимаций. Почему это время обросло таким количеством страшных легенд?
Дух чащи — один из самых противоречивых персонажей славянской мифологии. Он губит путников в непроходимых зарослях, но иногда помогает заплутавшим. Не уважать его опасно, доверять — опасно вдвойне.
Время от времени океан выбрасывает на сушу нечто настолько немыслимое, что начинаешь понимать Лавкрафта, который испытывал ужас перед самим морем. Это бесформенные космато-склизкие дохлые «существа» с щупальцами, плавниками, а иной раз хоботами и лишними глазами.
Новогодние праздники — пора, пронизанная тайнами и волшебством. Но магия эта не всегда добрая. У зимних торжеств существуют и довольно жуткие маскоты, задача которых — напомнить, что веселье весельем, но посреди зимней стужи не стоит слишком расслабляться.
Корабли-призраки не всегда похожи на «Летучего голландца», то есть нечто мистическое и потустороннее. Иногда это вполне реальное судно, но окруженное таким ореолом тайн и загадок, что диву даешься.
Говорят, семи смертям не бывать. Это не совсем так, если речь идет о книжках добрых сказочников Вильгельма и Якоба. Там и отрубленные конечности, и выколотые глаза, и блюда из человечины, и горы трупов. Вот уж где, действительно, выжившие могут позавидовать мертвым.
У британских аристократов-садоводов принято чудить. Грядки с опасными растениями — мода, идущая со времен романтизма. Но только герцогиня Нортумберлендская пошла в этом до конца. Ее зеленые владения по-настоящему убийственны.
Настоящие водяные девы из славянских легенд были и близко не такими, как сказочная Ариэль. В лучшем случае они могли напугать путника до икоты. Если повезло меньше — защекотать до смерти. Но были варианты и похуже.
В отдаленном французском графстве существо-людоед три года нападало на женщин и детей. С ним не смогли справиться ни драгуны, ни охотники. Но его пристрелил простой хозяин таверны. И это подозрительно.
Оккультист — ценный кадр при дворе. При королевских и императорских дворах магам и шаманам давали престижные места в госаппарате. В Японии тоже был придворный колдун, которого почитают в Киото даже спустя тысячу лет.
Средневековые кельты не зря опасались их. Сиды, или ши, они же народец холмов, не особо жаловали захватчиков своих земель. Это были существа с собственными представлениями о добре и зле, и людям чаще всего стоило держаться от них подальше.
Ирландские холмы, где ночью горели костры, сменились крылечками Бостона, где тыквы ухмыляются в темноте. За несколько столетий праздник урожая переродился до неузнаваемости.
Истории о людях, убивающих родных во сне, — не только сюжеты готической литературы, но и реальные трагедии. Они показывают, насколько тонка грань между сном и явью; автоматизмом и осознанностью. На сегодняшний день задокументировано 35 подобных случаев.
От припадков в доме священника до посмертных реабилитаций. История процесса, в котором «доказательством» становилась тень, а соседи оказывались на виселице. Как город учился жить с этим прошлым.
Он работает в полиции и по вечерам читает про демонов. Она называет себя медиумом и слышит тех, кого не видят другие. Вместе они садятся в машину и начинают ездить по домам, где ночью скрипят ступени, передвигается мебель и дрожат стены.
