Единственная моя

В университете я учился очень хорошо, но есть в моей жизни одна женщина, которая никогда в это не поверит. Именно ей я и хотел бы посвятить свою колонку.

Бывает так, что ты провалил первое впечатление в глазах человека, и уже не можешь выбраться на плато «нейтрального отношения», болтаешься где-то внизу, из кожи вон лезешь, а в итоге только закапываешься еще сильнее. До сих пор я не понимаю, как это произошло и почему судьба иногда заставляет нас бегать по кругу, но эта история началась на первом курсе на первой же паре по экономической теории.

Казалось бы, это введение в эконо­мику, сиди да слушай, в конце все равно даже не экзамен, а зачет! Но нет, впервые войдя в лекционную аудиторию, я осмотрелся, увидел преподавательницу, на сумке у которой болтался мягкий мишка, и моментально, пожелав впечатлить свежеобретенных приятелей, швырнул в них:

— А у нас экономическая теория или история конфликтов мишек Гамми?

Получив одобрительные кряки, я обернулся и осознал, что услышали меня не только мои пацаны. Так мы познакомились со Светланой Сергеевной.

Вот вы подумаете: ну пошутил неудачно, а что такого? Вы правы, но наша вторая встреча случилась так — я умудрился спросить одногруппника: «А где наш плюшевый Карл Маркс?» — в тот момент, когда она оказалась прямо за моей спиной.

Этот взгляд не забыть. В ее глазах пробежала масса эмоций, но застыло в итоге — злобное любопытство. Думаю, именно так матерый воин Аттилы рассматривал изнеженного благами знатного римского горожанина, взятого в плен.

Тогда я понял — она меня «зафиксировала». Именно зафиксировала, потому что «запомнила» — это не то слово. Запоминание может быть частичным и выборочным. Запомнить можно имя человека или его образ, или какие-то черты. А вот если тебя «зафиксировали», то буквально со­брали в один понятный архетип, пригвоздили стереотипами, привязали ассоциациями, и никуда ты уже не денешься.

И в тот момент, когда Светлана Сергеевна крепко меня «зафиксировала», начало происходить то, что иначе как мистикой я объяснить не в состоянии. Я стал опаздывать на все ее пары.

Логично спросить: что же тут такого мистического? А то, что я опаздывал только и исключительно к Светлане Сергеевне.

Каждый раз я врывался на середину пары и выдавал:

— Простите, я застрял в лифте.

— Извините, помогал бабушке догнать сбежавшую собаку.

— Прошу прощения, перекрывали дорогу.

— Умоляю, простите, сосед по комнате в общаге закрыл меня снаружи.

Самое парадоксальное, что это всё было правдой, и вот хоть бы раз что-то такое случилось с любой другой парой! Но нет же, по всем остальным предметам у меня были отличные оценки, преподаватели хвалили за дисциплину и успеваемость, а историк даже начал здороваться за руку, что комплиментарно контрастировало с его холодной дистанцией в отношениях с другими студентами.

Светлана Сергеевна считала, что я классический горе-студент, занимаю чье-то место, и каждое мое опоздание она начала сопровождать своим фирменным: «Вооот оно — красно солнышко взошло!» Чудовищно унизительно.

Однажды я ехал в маршрутке и занял там стоячее место у заднего окна. Водитель маршрутки, что ехала позади нас, посчитал, видимо, что мы неожиданно резко тормозить не будем (глупый), а мы вдруг взяли и неожиданно резко затормозили. По итогу «бумс» — и мое место уже не стоячее, а лежачее. Все в стекле, крики, кровь, полиция — все живы, но свидетельские показания я начал давать именно в тот момент, когда где-то далеко от меня Светлана Сергеевна начала читать свою очередную лекцию.

И вот захожу я после иммерсивного спектакля «Форсаж: маршрутки ярости» в аудиторию, а Светлана Сергеевна таким тягучим голосом говорит:

— Чебатков, ну мне уже так не интересно, что вы там новое придумали. Лучше позовите, когда игра у вас будет!

— Какая игра?

— Ой, Чебатков. Таких как вы — кавээнщиков — уж поверьте, я узнаю с первого взгляда. Надеюсь, хотя бы с КВН у вас все успешно, а не как с учебой.

Ни до этой ее фразы, ни после нее я с КВН никак связан не был. Все это движение прошло мимо меня, оно происходило где-то фоном, в параллели, за границами моего внимания. Но когда я попытался сообщить это Светлане Сергеевне, она только поморщилась: «Вы эти свои кавээновские штучки бросайте, голову мне не морочьте».

Это был первый самый настоящий газлайтинг в моей жизни. Тогда еще и слова такого не было, но это, безусловно, был он. Светлана Сергеевна начала вкидывать при каждой возможности фразы из разряда:

— Налог — это как членские взносы у вас в КВН, Чебатков, записывайте.

— Ну вы догоняете, да, Чебатков? БРИКС — это как Высшая лига КВН, понимаете?

— Ребята, Адам Смит для экономистов, это как для Чебаткова Михаил Башкатов.

Меня это невероятно бесило. И тогда, в силу отсутствия жизненного опыта, я пытался доказать Светлане Сергеевне: я — серьезный пацан, КВН не занимаюсь, а в университет пришел за знаниями. Только спустя годы я понял, что если женщина записала тебя в «клоуны», то напяливай уже красный нос и просто становись лучшим среди клоунов, других вариантов нет — она тебя уже «зафиксировала».

Но этот длительный, настойчивый газлайтинг со стороны Светланы Сергеевны привел к интересному результату. Нет, я не начал играть в КВН. Я создал личность, которая играла в КВН. Жила она только на экономической теории. На всех других предметах я сидел спокойно, записывал, отвечал на вопросы, но рядом со Светланой Сергеевной включался какой-то придурковатый образ. Я начинал даже говорить с другой интонацией, становился громче, смешливее, начинал отвлекаться и отвлекать других. Я стал монстром, которого она вырастила.

Стоило ожидать, но я был единственный, кто получил «незачет» по предмету. За высокую успеваемость во всех других дисциплинах мне разрешили пересдать экономическую теорию, и так начались мои хождения за Светланой Сергеевной.

Я приходил к ней зимой и летом, готовил и учил билеты, но она опять и опять «валила» меня на дополнительных вопросах. Мое альтер эго с ней постоянно оживало, и я выдумывал на ходу шутки про наши репетиции с ребятами, про поездки в Сочи на фестиваль, про выступления и концерты. И постоянно шутил, шутил, шутил. Она слушала, смотрела все тем же взглядом и опять отправляла готовиться к зачету.

Пока я сдавал этот зачет, я проходил экзамен по отношениям с женщиной. Само собой, у нас не было никаких романтических контактов, я говорю исключительно про психологическое взаимодействие. По сути, в кабинете Светланы Сергеевны парень превратился в мужчину и запомнил, что женщин обижать нельзя.

Зачет по экономической теории я в итоге получил, правда, только на четвертом курсе, когда приличный студент уже бросает университет. Светлана Сергеевна в тот день была в приподнятом настроении, и даже ее мишка на сумке как будто улыбался мне. Я с первого раза ответил на вопрос, и она тут же, не раздумывая, поставила мне зачет.

Прощаясь, Светлана Сергеевна сказала:

— Ну давайте, Евгений, надеюсь, будем вас смотреть по телевизеру (она специально выделила это «зе» в слове, выражая так свое пренебрежение).

— Дай Бог, Светлана Сергеевна, но вообще, я теперь мечтаю бросить КВН и стать экономистом!

Вранье в квадрате: мечтаю бросить то, чем не занимаюсь, и заняться тем, чего не понимаю.

Прошли годы, и стендап ворвался в мою жизнь стремительно, заняв в ней главное место. Гастроли, выступления, встречи со студентами. И вот прошлой зимой я в родном Томском государственном университете рассказываю первокурсникам своего факультета, как важно хорошо изучать мировую экономику (чтобы… шутить, видимо?), и вдруг, на середине моего выступления, в аудиторию проскальзывает Светлана Сергеевна. Ну конечно же, я не мог упустить возможность и сказал: «Вооот оно, красно солнышко взошло».

Студенты взорвались смехом, явно узнав фирменную фразу любимого преподавателя.

Светлана Сергеевна совсем не смутилась, только крикнула мне:

— Молодец, Чебатков, не зря прогуливал! Вот видишь, куда тебя КВН привел.

Но тут я уже спорить не стал и ответил максимально искренне:

— Светлана Сергеевна, за всё, что я имею, могу сказать спасибо одной только экономической теории!