Этот образ Михаил Врубель создал в 1900 году, когда работал над оформлением оперы Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане». Считается, что картина посвящена жене живописца, Надежде Забеле-Врубель, исполнявшей партию Лебедь-птицы. Так ли это, рассказывает автор телеграм-канала Art Is New Sexy Мария Аборонова.
Лебедь был важной птицей для восточных славян: они видели в нем символ счастливой любви, верности, жизненной силы и нередко упоминали в свадебных обрядах и песнях. Так невесту сравнивали с белой лебедью — чистой, прекрасной и покидающей родной дом.
Но существуют и другие версии, в которых лебедь приобретает куда более мрачное обличье.
Например, искусствовед Александр Иванов считает, что врубелевская Царевна напоминает Деву-Обиду из «Слова о полку Игореве», которая «плещет лебедиными крылами на синем море перед днями великих бедствий». Связь лебедя с бедой в старой народной традиции действительно есть. Существовало поверье, что, если охотник убьет лебедя, смерть настигнет и его самого, и весь его род.
Отчасти это объясняется поведением самой птицы: в природе лебеди могут быть довольно агрессивными. В период гнездования лебединая пара ревностно защищает свою территорию, прогоняя других птиц и иногда даже нападая на них. Вокруг гнезда образуется зона, где почти не остается других пернатых.
В некоторых восточнославянских легендах говорилось, что душа умершего перемещается по небу в образе лебедя — в таком контексте лебедь был не просто священной птицей, но и проводником между мирами. Убеждению способствовало белоснежное оперение и почти «небесный» облик птиц. Известно также, что славяне хоронили незамужних девушек в белых рубахах, поэтому в некоторых интерпретациях «лебединое» платье на картине воспринимается как погребальный наряд.
Принцессу из лебедя первым вылепил Пушкин, совместив в «Сказке о царе Салтане» несколько фольклорных мотивов, в том числе западные.
Самое раннее упоминание волшебной птицы, правда, не лебедя, которая оказывает помощь герою в похожей ситуации, встречается в сказке «Анчилотто, король Провино» итальянского писателя XVI века Страпаролы. По сюжету король подслушивает разговор трех сестер: одна предлагает утолить жажду всего двора бокалом вина, другая — наткать всем рубашек, а младшая делает уже более подходящее королю предложение — родить троих детей.
Король, которому от жены в первую очередь нужен наследник, конечно, женится на младшей. Та выполняет свое обещание, но завистливые сестры и мать короля, невзлюбившая его избранницу, подменяют новорожденных детей щенками. Шокированный король приказывает заточить жену в темницу, а детей бросить в реку.
К счастью, их спасает мельник и берет на воспитание. Повзрослев, дети узнают, что мельник — не их отец, и отправляются в столицу для разговора с королем. Мать короля всячески мешает им добраться до дворца. Преодолевая трудности, дети добывают танцующую воду, поющее яблоко и зеленую птичку-прорицательницу, которая во всем им помогает. Именно эта птичка и открывает королю правду. Всех участников заговора казнят.
В XVII веке французская писательница мадам д’Онуа переработала этот сюжет в сказку «Принцесса Бель-Этуаль и принц Дарлинг».
Там летали уже две волшебные птицы: знакомая нам зеленая и горлица-фея. Похожий мотив встречается и в начале XVIII века во французском переводе «Тысячи и одной ночи» Антуана Галлана.
Вот только в этих сюжетах птицы не обращались прекрасными девицами и никто на них не женился. Исследователи полагают, что невесту Гвидону Александр Сергеевич подсмотрел в славянских сюжетах о деве-лебеди, в том числе в былине о Михайле Потоке из сборника Кирши Данилова конца VIII века. По сюжету, богатырь Михайло Поток (Потык) встречает на охоте волшебницу-оборотня с говорящим именем Авдотья Лиховидовна.
Богатырь берет ее в жены с условием: когда один из супругов умрет, другой непременно последует в могилу за ним. Известное поверье, что лебедь погибает от тоски после смерти партнера, соединяется с мотивом древних погребальных обрядов, когда жена должна была следовать за умершим мужем в мир иной.
Темная сторона фольклорного образа навела историков искусства на мысль, что Михаил Врубель, возможно, воспевал не счастливую, а именно свою трагическую любовь — Эмилию Прахову.
На момент знакомства с Праховой Врубелю было 27 лет. Он приехал в Киев по приглашению искусствоведа и археолога Адриана Прахова участвовать в реставрации фресок Кирилловской церкви и познакомился с его женой — Эмилией.
Врубель безоглядно влюбился, постоянно искал ее общества, писал страстные письма, сделал ей предложение, несмотря на то, что она продолжала быть замужем за Адрианом. Даже лик Богоматери с младенцем на иконостасе Кирилловской церкви списан с Эмилии и ее дочери. Прахова же лишь позволяла художнику восхищаться собой, сохраняя дистанцию.
Для художника безответная любовь стала глубокой личной травмой, она до последних его дней отражалась в образах демонической красоты. Двойственный символизм лебедя — свадьба и смерть, любовь и горе — вписывался в мироощущение Врубеля и застыл в знаменитом сказочном полотне тревожным воплощением.
Фото:
Государственная Третьяковская галерея
