Что-то ужасное

Время от времени океан выбрасывает на сушу нечто настолько немыслимое, что начинаешь понимать Лавкрафта, который испытывал ужас перед самим морем. Это бесформенные космато-склизкие дохлые «существа» с щупальцами, плавниками, а иной раз хоботами и лишними глазами.

Новогодние праздники — пора, пронизанная тайнами и волшебством. Но магия эта не всегда добрая. У зимних торжеств существуют и довольно жуткие маскоты, задача которых — напомнить, что веселье весельем, но посреди зимней стужи не стоит слишком расслабляться.

Корабли-призраки не всегда похожи на «Летучего голландца», то есть нечто мистическое и потустороннее. Иногда это вполне реальное судно, но окруженное таким ореолом тайн и загадок, что диву даешься.

У британских аристократов-садоводов принято чудить. Грядки с опасными растениями — мода, идущая со времен романтизма. Но только герцогиня Нортумберлендская пошла в этом до конца. Ее зеленые владения по-настоящему убийственны.

Настоящие водяные девы из славянских легенд были и близко не такими, как сказочная Ариэль. В лучшем случае они могли напугать путника до икоты. Если повезло меньше — защекотать до смерти. Но были варианты и похуже.

В отдаленном французском графстве существо-людоед три года нападало на женщин и детей. С ним не смогли справиться ни драгуны, ни охотники. Но его пристрелил простой хозяин таверны. И это подозрительно.

Оккультист — ценный кадр при дворе. При королевских и императорских дворах магам и шаманам давали престижные места в госаппарате. В Японии тоже был придворный колдун, которого почитают в Киото даже спустя тысячу лет.

Средневековые кельты не зря опасались их. Сиды, или ши, они же народец холмов, не особо жаловали захватчиков своих земель. Это были существа с собственными представлениями о добре и зле, и людям чаще всего стоило держаться от них подальше.

Ирландские холмы, где ночью горели костры, сменились крылечками Бостона, где тыквы ухмыляются в темноте. За несколько столетий праздник урожая переродился до неузнаваемости. 

Истории о людях, убивающих родных во сне, — не только сюжеты готической литературы, но и реальные трагедии. Они показывают, насколько тонка грань между сном и явью; автоматизмом и осознанностью. На сегодняшний день задокументировано 35 подобных случаев.

От припадков в доме священника до посмертных реабилитаций. История процесса, в котором «доказательством» становилась тень, а соседи оказывались на виселице. Как город учился жить с этим прошлым.

Он работает в полиции и по вечерам читает про демонов. Она называет себя медиумом и слышит тех, кого не видят другие. Вместе они садятся в машину и начинают ездить по домам, где ночью скрипят ступени, передвигается мебель и дрожат стены. 

Черная-черная комната, гроб на колесиках и смерть, звонящая в дверь три раза, — вовсе не пустоцветы на могучем стебле фольклора. Детские страшилки имеют свои корни и приносят весьма ценные плоды. 

Вызовы женской моды бывали беспощадны. Корсеты сдавливали органы, крошечные башмачки уродовали ступни, узкие юбки становились причиной травм, а муслиновые наряды и вовсе оказались оружием массового поражения.

Что ждет нас за гранью? В древнегреческом Аиде души выбирают между забвением и вечной памятью. В скандинавской Вальхалле герои пируют до Рагнарёка. От шумерской Иркаллы до залов Мандоса у Толкина загробные миры воплощают страх небытия и мечту о вечности.

50 лет назад в пуэрториканском городе Мока люди находили мертвых коз с загадочными прокусами на шее. Спустя двадцать лет странные нападения вернулись, а местные газеты заговорили о чупакабре — козьем вампире.