Вынос мозга: кто додумался до лоботомии

Все началось с опытов над приматами. Молодой американский физиолог Джон Фултон из Йельского университета искал средство, которое могло бы повлиять на поведение обезьян. Его подопытными были шимпанзе Бекки и Люси. В 1929 году он сделал Бекки лобэктомию на мозге (вырезал часть органа в границах очерченной зоны). Ученый действовал наугад, но рассчитывал, что попадет в область, которая отвечает за агрессию. Это «сработало». Гиперактивная Бекки успокоилась, но стала плохо есть и спать больше обычного.

Примерно в это же время португальский психиатр и нейрохирург Антониу Каэтану ди Абреу Фрейри, взявший себе псевдоним Эгаш Мониш в честь рыцаря XII века, закончил политическую карьеру из-за прихода к власти Салазара.

Он вернулся в медицину и открыл церебральную ангиографию — метод рентгена мозга, при котором можно рассмотреть сосуды. За это в 1927-м его номинировали на Нобелевскую премию, но получил он ее только через 22 года и за другое открытие. Идея пришла ему в 1935-м на II Международном неврологическом конгрессе в Лондоне, где с докладом об опытах на животных выступал Фултон.

Эгаша вдохновили результаты Джона. Он во всеуслышание спросил, что думает докладчик о подобном эксперименте над людьми. Зал взорвался негодованием, а Фултон назвал португальца безумцем, но для психиатра это стало идеей фикс. Он выдвинул гипотезу, основанную на опытах американского коллеги.

Ученый взял себе в помощники нейрохирурга Алмейду Лиму. В течение года Мониш создавал теоретическую базу, а Лима готовился к практической части. В результате они открыли лейкотомию — прародительницу лоботомии. Первой подопытной стала 63-летняя женщина, страдавшая затяжной депрессией. Ей сделали надпил на черепе и ввели в мозг спирт, чтобы рассеять белое вещество. Пациентке полегчало, опыты продолжились.

От спирта решили отказаться. Лима придумал другой способ, он разработал инструмент, который назвал лейкотомом. Прибор напоминал шприц с проволочной петлей вместо иглы. Лейкотом вводили в черепную коробку и вращали, повреждая волокна. Такое «лечение» получили 20 человек, страдавших шизофренией, депрессией и тревожностью.

Нормальных наблюдений за их дальнейшим состоянием не вели. Год спустя Мониш и Лима отправились на научную конференцию в Париж с докладом. Они заявили, что семь человек полностью вылечились, еще семь почувствовали себя значительно лучше, а остальные не заметили изменений.

Психиатр этого не отрицал, но продвигал лейкотомию как новое средство спасения в безнадежных случаях. Процедура стала набирать популярность в Европе. В 1949 году Нобелевский комитет вручил Монишу долгожданную премию по физиологии и медицине за «открытие терапевтического воздействия лейкотомии при некоторых психических заболеваниях». В Старом Свете операции по методу Мониша–Лимы стоили несколько тысяч долларов и оплатить их мог не каждый, но в Америке нашелся человек, мечтавший сделать процедуру доступной всем, и ему это удалось.

Калифорнийский врач-невролог Уолтер Фримен, большой поклонник трудов Мониша, лично наблюдал за полемикой своего будущего кумира и Джона Фултона на лондонском конгрессе 1935 года. Уолт — внук Уильяма Кина, отца-основателя американской неврологии. В нем горело желание достичь вершин деда, став тем, кто избавит США от душевнобольных. У него был свой «брат по оружию» — нейрохирург Джеймс Уоттс. Он и прооперировал Розмари Кеннеди — сестру 35-го президента страны.

Розмари стала их пациенткой в 1941-м, по настоянию своего отца Джозефа. Девушка была первой дочерью главы клана Кеннеди. Она родилась в 1918 году с кислородной недостаточностью: медсестра пыталась в течение двух часов остановить роды, потому что акушера не было на месте. Рози чудом выжила. Она росла спокойным ребенком, но с явной задержкой в развитии. В 11 лет ее отправили в школу-интернат.

За четыре года обучения умственные способности девочки никак не изменились, IQ не доходил до 70. В переходном возрасте начались слишком резкие перепады настроения. С 16 лет мисс Кеннеди сбегала из дома по ночам, просто чтобы погулять. Отца очень волновали такие прогулки, а точнее то, что дочь могут обесчестить и об этом узнает пресса. Супруга Джо была против операции, но он уже все решил.

Девушка перестала ходить, потеряла дар речи, у нее началось недержание. Оставшуюся жизнь она провела в частном пансионате, дожила до 86, научилась ходить, но не говорить, и стала первым ребенком семьи Кеннеди, который умер от естественных причин.

После такого очевидного провала Уоттс и Фримен все равно продолжили работать вместе. Фримен не имел лицензии нейрохирурга, поэтому без Уоттса проводить лейкотомию не мог. Но он постоянно искал способы усовершенствовать процедуру. Еще одним его кумиром был итальянский психиатр Амарро Фиамберти, практиковавший операции на мозге через глазницы.

Фримен решил совместить методы Мониша и Фиамберти. Он назвал такой способ лоботомией и рискнул попробовать сам. Для тренировки купил несколько сотен дынь и столовый резчик льда. Результат превзошел ожидания, Уолтер даже оформил патент на медицинский инструмент, который назвал орбитокластом.

Втайне от своего коллеги он провел операции по новой методике на 10 пациентах. Врач вставлял орбитокласт около века, доставал до мозга, стуча по инструменту молотком, а заканчивал, когда считал нужным. Невролог не пробивал череп, а значит, не нарушал закона. Узнав об этом, Уоттс впал в бешенство, раскритиковал способ и разорвал все связи со своим бывшим другом. Но Фримен не огорчился, ему уже был не нужен помощник.

Он запустил на собственные средства массовую рекламную кампанию, рекордно снизил стоимость лечения до $ 25, купил фургон, оснастил его электрошоком и начал тур лоботомии по стране. Уолтер делал операции перед фотокамерами, без маски и перчаток, тратил на человека по шесть минут. Через его руки прошли тысячи людей: «слишком истеричные жены», «непослушные дети» и «назойливые старики».