Великий Чак Норрис: каратист, звезда боевиков и мемов

История восхождения Норриса к олимпу массовой культуры — это пособие по тому, как не надо строить голливудскую карьеру. В 1972 году произошло событие, которое должно было сделать его суперзвездой: поединок с Брюсом Ли в римском Колизее. Фильм «Путь дракона» заработал в тысячу раз больше своего бюджета — 130 миллионов долларов при затратах в 130 тысяч.

Два настоящих мастера боевых искусств — не актеры, а подлинные чемпионы — сражались среди руин античной цивилизации. Метафора исчерпывающая: столкновение Востока и Запада на арене, где когда-то гладиаторы развлекали толпу.

Казалось, после такого старта режиссеры должны были выстроиться в очередь. Реальность оказалась прозаичнее: единственное предложение — роль злодея во второсортной ленте «Разборки в Сан-Франциско», которая была настолько провальной, что ее прятали от проката до 1981 года. Пока Арнольд Шварценеггер очаровывал продюсеров австрийским акцентом, а Сильвестр Сталлоне писал «Рокки», единственный среди них шестикратный чемпион мира по карате преподавал основы самообороны в собственном додзё.

Новый шанс пришел с неожиданной стороны. В 1979 году два израильских кузена, Менахем Голан и Йорам Глобус, купили умирающую киностудию Cannon Films за полмиллиона долларов. Их бизнес-модель была тотально проста: снимать все подряд, быстро и дешево. Великий кинокритик Роджер Эберт как-то язвительно заметил: «Никто не производит столько маргинального кино, как Cannon».

Формула успеха оказалась примитивной: минимум диалогов, максимум фирменных «вертушек», мораль уровня средней школы, бюджет студенческого фильма. В 1984 году Cannon совершили маркетинговый трюк: сняв две части «Без вести пропавших» одновременно, они выпустили вторую раньше — она просто выглядела лучше (кстати, в первой засветился Жан-Клод Ван Дамм, с которым Норрис тренировался и которого он и посоветовал на эту роль). К 1990 году фильмы с актером собрали полмиллиарда долларов при себестоимости рекламного ролика каждый.

Но именно отсутствие претензий на высокое искусство и создало ту подлинность, которую через двадцать лет будет обожествлять интернет. Норрис не играл крутого парня, он им был. Его деревянная харизма парадоксальным образом считывалась как отказ от актерства в пользу убедительного присутствия.

В 1993 году в возрасте 53 лет Норрис принял решение, казавшееся профессиональным самоубийством. После десятилетий принципиального отказа от телевидения он согласился на участие в сериале. С единственным условием: съемки должны проходить рядом с его ранчо в Техасе. Так появился «Крутой Уокер: Правосудие по-техасски» — феномен, который критики единодушно громили все девять лет, сколько он шел.

О нем писали, что «сериал настолько предсказуем, что можно уйти на кухню за кофе и не пропустить ничего важного» и называли его «музеем телевизионных клише». Рецензенты соревновались в остроумии, высмеивая примитивную мораль сержанта Корделла Уокера, бывшего морпеха, решающего проблемы преступности «по кодексу старого Запада». Зрителям, впрочем, было плевать на критиков: с 1993 по 2001 вышло 203 серии.

Пока «Друзья» деконструировали романтические отношения, а «Клан Сопрано» исследовал психологию социопата, Норрис молча вершил правосудие в ковбойской шляпе.

Секрет успеха — в тотальной искренности. Шварценеггер как бы подмигивал зрителю, давая понять, что он в курсе абсурдности происходящего. Норрис — никогда. Он верил в своего рейнджера с убежденностью средневекового рыцаря, убежденного в святость своего меча. Эта абсолютная серьезность в эпоху постмодернистского цинизма создавала когнитивный диссонанс, который через несколько лет превратится в питательную среду для мифотворчества.

В 2005 году на форуме Something Awful произошло событие, изменившее траекторию культурной памяти о Норрисе. Пользователи, уставшие от шуток про Вина Дизеля (всех развеселил его переход от брутального парня к комедийному амплуа в фильме «Лысый нянька»), переключились на более благодатную цель. 65-летний Норрис, чей сериал закрылся четыре года назад, оказался идеальным объектом для абсурдистской мифологии.

Вы все знаете эти культовые мемы, но вот особенно классные: «У Чака Норриса дома есть ковер из белого медведя. Медведь не мертв — он просто боится пошевелиться», «Дневник Чака Норриса называется Книгой рекордов Гиннесса», «Номер социального страхования Чака Норриса — это последние девять цифр числа “Пи»«. И любимый гэг самого актера: 'Пытались высечь лицо Чака Норриса на горе Рашмор, но гранит оказался недостаточно твердым для его бороды». Структура каждой шутки следовала железной логике: инверсия причинности.

К 2006 году Time Magazine назвал его «культовым онлайн-героем». Ирония, что человек, по идее максимально далекий от интернет-культуры, стал первым божеством цифровой эпохи. Поколение, никогда не видевшее «Уокера», знало наизусть десятки «фактов» о Норрисе. Он превратился в платоновскую идею непобедимости, существующую независимо от своего физического носителя.

Сам Норрис отреагировал на свою канонизацию с неожиданной мудростью. В интервью Time актер процитировал один из «фактов»: «Говорят, я могу делить на ноль». В «Неудержимых 2» его персонаж Букер рассказывает, что однажды его укусила кобра, и «после пяти дней мучительной агонии… кобра умерла». Он не сопротивлялся мифологизации, а использовал ее энергию — как настоящий мастер восточных единоборств.

К сожалению, реальные достижения Норриса оказались погребены под лавиной мемов. В 1988 году он и его друг и ученик, актер Боб Уолл, привезли семью бойца Ройса Грейси из Рио-де-Жанейро в Лас-Вегас для первого американского семинара по бразильскому джиу-джитсу. Это событие положило начало эре MMA в США — Грейси остались преподавать, их ученики создали UFC.

Таким образом, Норрис фактически стал крестным отцом американских смешанных единоборств. Его собственная система Chun Kuk Do («Путь тысячи земель»), основанная в 1990 году, выдала более 3300 черных поясов по всему миру. Программа Kickstart Kids при поддержке Джорджа Буша-старшего за 35 лет провела через додзё 120 тысяч трудных подростков Техаса. Человек, ставший мемом о беспредельной агрессии, всю жизнь учил детей самоконтролю.

Самая же драматичная история произошла в 2013 году. Его жена Джина О’Келли, с которой он состоял в браке с 1998 года до самой своей смерти, получила отравление гадолинием после МРТ с контрастным веществом — редчайшее осложнение, когда металл не выводится из организма. Почечная недостаточность, поражение нервной системы и постоянная боль поставили ее жизнь под смертельную угрозу.

«Моя единственная работа сейчас — держать ее живой» — сказал он тогда. После экспериментального лечения стволовыми клетками и хелатной терапии Джина выздоровела. Она рассказывала, что почти все время он проводил рядом с ней и успел прочитать ей 17 книг. Супруги почти сразу начали кампанию о рисках МРТ с гадолинием, выступали в Конгрессе, подали иски против производителей.

В этом, возможно, главный парадокс феномена Норриса. Интернет создал из него божество, способное нарушать законы физики, в то время как реальный Норрис не боялся демонстрировать простую человеческую уязвимость и страх смерти. Не своей, но жены. В 2017 году она сказала, что мечтает отметить с мужем золотую свадьбу, на что он пошутил: «Хорошо, мне будет всего лишь 108 лет».

Два Чака Норриса существовали параллельно. Первый — стареющий актер из Оклахомы, воспитанный отцом-алкоголиком, нашедший спасение в боевых искусствах, построивший карьеру на фильмах категории B и искренне веривший в простые истины. Второй — цифровой титан, порожденный коллективным бессознательным интернета, существо, для которого законы природы — не более чем пожелания.

Удивительно, но эти две версии не противоречили друг другу. Более того, мифологическая версия парадоксальным образом сохранила память о реальной. Без мемов имя Норриса осталось бы в истории кино где-то между Доном «Драконом» Уилсоном и Майклом Дудикоффом — почетное, но скромное место в пантеоне забытых героев VHS-эпохи. Благодаря интернет-фольклору он стал бессмертным.