Путевые заметки: от Теофиля Готье до Джереми Кларксона

Остроумный и циничный дневник путешественника. Бывший ведущий Top Gear, известный любовью к скорости и ненавистью к глупости, рассказывает, как преодолевать границы на четырех колесах, хоть на заснеженном Северном полюсе, хоть по высохшему руслу реки в Африке.

У автора уникальный взгляд на географию — через призму национальных особенностей. Кларксон с ожидаемым юмором объясняет, почему немцы не умеют парковаться, американцы едят хуже всех в мире, а русские готовы залить водкой любую неисправность. Он рассказывает про ураганные гонки, бытовые катастрофы и делает философские отступления о том, почему инженеры вечно мешают нормальным людям получать удовольствие от жизни. Книга — отдушина для всех, кто истосковался по отпуску, и сама по себе воспринимается как приключение.

Культовый философский роман, который притворяется дорожным повествованием о путешествии отца с сыном на мотоцикле. Невероятно поэтичные описания соседствуют здесь с размышлениями о том, почему один механик относится к двигателю с душой, а другой бездумно крутит гайки. Роберт Пёрсиг считает, что проблема в разделении на рациональное и чувственное. А ведь гармония кроется в преодолении разрыва между этими двумя подходами.

Удивительнее всего здесь то, как «байкерский» роман переплетается с философскими рассуждениями о поиске истины и воспитании сына. Причем выглядит все органично — любой, кто был в дороге, помнит этот момент, когда рассеянный взгляд в окно вдруг запускает глубокую рефлексию на час. Тут это еще приправлено щепоткой «Беспечного ездока» и битничества. 

Еще один философский сборник, замаскированный под путеводитель. Де Боттон исследует психологию странника и препарирует феномен путешествия в целом: от предвкушения (как сильно воображение расходится с реальностью) до этапа обратной дороги (где знакомые полустанки вдруг обретают поэзию). Он приглашает в попутчики гигантов культуры: Гете, Вордсворта, Ван Гога, передавая слово художникам и писателям, чтобы объяснить, как смотреть на горы, пустыни или лондонские вокзалы.

Де Боттон утверждает, что правильно путешествовать — это в первую очередь уметь замечать. А «прокачать» такой навык можно, даже гуляя по своему району и заглядывая в неприметные переулки. Получилась эссеичная книга-размышление для тех, кто хочет не просто куда-то скататься, но еще и пережить некий глубокий внутренний опыт.

С этим изданием есть определенная путаница. Сборник называется «Большой железнодорожный базар» (The Great Railway Bazaar) и является отдельным произведением. Но при публикации на русском его объединили в серию с другой книгой, «Все четыре стороны» 1991 года. И то и то достойно чтения, но уж очень разное по характеру. «Все четыре стороны», написанная на 16 лет позже, — более «приличная», чинная и взрослая. Зато в «Базаре» Пол Теру раскрылся по максимуму как хулиган, мизантроп и при этом тонкий наблюдатель.

Автор разрушает романтические представления о путешествиях, но делает это не нарочито. Он просто циник, из-за чего его заметки имеют бо́льшую глубину. Вместо восторженных описаний Теру показывает читателю реальность 1970-х: бесконечные пересадки, тоска, неадекватные попутчики и абсолютная, порой пугающая, свобода железных дорог от Лондона до Ханоя.

Теру считает, что в путешествии главное не достопримечательности, а внезапные встречи и бытовые подробности. Его интересуют не руины, а живые люди: солдаты, торговцы, работяги и маргиналы. Он очень едок и откровенен, показывая темную сторону дороги, особенно в Азии полвека назад — с грязью, вымогательствами от чиновников и полиции. Получился честный и остроумный дневник.

Удивительный артефакт эпохи, созданный знаменитым французским писателем-романтиком. В отличие от своего соотечественника маркиза де Кюстина, написавшего о России ядовитый пасквиль, Готье был очарован увиденным. Главная особенность книги в том, что автор не политик и репортер, а поэт и художник. Он смотрит на Петербург и Москву как на живые полотна: для него важны не социальные проблемы, а игра света на золотых куполах Исаакиевского собора, «алмазная пудра» снега и «молочная вода» Невы.

Отдельного внимания заслуживают портреты людей. Француз искренне восхищается русскими мужиками, отмечая их удивительную чистоту под «лохмотьями» (благодаря бане) и проводя неожиданную параллель: длинные волосы и светлые бороды делают их похожими на европейские изображения Христа. Он описывает и неслыханную для иностранца роскошь мехов, и ослепительную белизну кожи петербургских красавиц. В общем, получился лирический дневник впечатлений, а заодно уникальная возможность познакомиться с Россией середины XIX века.