Реальный «Марти Великолепный»: теннисист и шулер

Марти Рейсман получил свое прозвище Игла за высокий рост, щуплую комплекцию и хорошо подвешенный язык. Он был большим мастером не только рассказывать истории, но и выдумывать их. Те, кто сегодня пишут об этом человеке, в основном опираются на его автобиографическую книгу «Игрок на деньги: исповедь величайшего чемпиона по настольному теннису и шулера Америки». Само название намекает, с каким доверием следует относиться к прочитанному, хотя многое подтверждено очевидцами и документами.

Марти родился 1 февраля 1930 года в Восточном Манхэттене, в семье иммигрантов. Как нормальный еврейский ребенок, он был слишком увлечен учебой. Из-за этого, по его мнению, начались проблемы со здоровьем. Развод родителей привел к нервному срыву. 

Со слов Марти, это оказалось идеальным способом отвлечься. Стук шарика и его стремительный полет увлекли парня еще сильнее, чем учеба. Ради того, чтобы «постучать», он сбегал с уроков. Очень скоро Марти достиг такого уровня, когда, по его собственному выражению, ракетка стала связующим звеном между мозгом и мячиком. На этом этапе вмешались гены: папаша Рейсман был заядлым картежником, Марти тоже начал играть на деньги.

Это случилось в зале «У Лоуренса», на углу 54-й улицы и Бродвея — местечке, где запахом шальных денег был пропитан каждый уголок еще со времен Великой депрессии. В этом заведении, со следами от пуль на стенах, играли по-крупному. Здесь Рейсман познакомился с лучшими теннисистами 1940-х, потому что настоящие мастера в те годы предпочитали спортивному кубку наличные.

Рейсмана, говоря по чести, пинг-понг интересовал не как спорт, а как бизнес, ни о какой fair play речи не шло. Механизм заработка был такой: паренек начинал играть с новым партнером кое-как. Естественно, проигрывал. Горячился, злился, снова и снова требовал реванша. С каждой партией все меньше болельщиков ставили на Марти и все больше на соперника. Но вдруг мальчишка предлагал сыграть ва-банк, да еще и ставил на себя в тотализаторе. Естественно, он побеждал и забирал банк.

Мотивированный хорошими выигрышами, Рейсман играл все лучше и лучше. В 13 лет он стал чемпионом Нью-Йорка среди юниоров. По мнению специалистов, он мог бы стать безусловным чемпионом мира, если бы тренировался у профессионала и участвовал в спортивных соревнованиях. Но из-за репутации подпольного игрока сборная США приглашала его все реже.

Причем не тайком, а вложив деньги в руку президента Ассоциации настольного тенниса США. Основываясь на опыте всей своей жизни, Рейсман принял самого прилично одетого и солидного джентльмена за букмекера.

Марти зарабатывал пинг-понгом где только мог. Уже будучи четырежды бронзовым чемпионом мира, он со своим партнером по парному разряду Дугласом Картлендом не брезговал ездить в качестве «чирлидера» с баскетбольной командой Harlem Globetrotters.

Только они не танцевали с метелками и не выстраивали пирамиды, а играли в перерывах матча в пинг-понг чем попало: сковородками, кроссовками и т. п. Если бы понадобилось, Марти мог бы сыграть и донышком бутылки, и подставкой шахматного ферзя — что он неоднократно делал, но при других обстоятельствах. Период «чирлидинга» длился в карьере Рейсмана три года.

Первую схему теннисист опробовал еще до начала баскетбольного турне. Отправляясь на чемпионат в Великобританию, он захватил с собой немало упаковок дамских чулок и продал их в 4 раза дороже. Обратно он привез шариковые ручки и хрусталь Orrefors. Все это тоже удачно продал.  

Таким методом он действовал во всех странах, куда бы ни приезжал. Помимо выгоды от разницы цен на товары в Старом и Новом Свете Марти зарабатывал с помощью американских военных баз. В разных странах на их территории действовала единая внутренняя валюта, но биржевой курс по отношению к местной валюте и через нее — к доллару, мог отличаться. Оставалось только понять, в какой стране на какую валюту что купить и в какой стране или на какой базе это продать. Рейсман все хорошо понимал. К тому же у него не возникало сложностей с перевозом контрабанды: он летал на чемпионаты военными самолетами.

На чемпионате в Индии, где был явным фаворитом, он уступил японцу Хиродзи Сато. «Атомному взрыву» — так называли удар Рейсмана, после которого мячик летел со скоростью 185 км/ч, — разбомбленные семь лет назад японцы противопоставили американцам ракетку-сэндвич с губчатой прокладкой. Это был шок. Подпольный игрок, контрабандист и «шулер» Рейсман назвал такое техническое новшество «величайшей аферой в истории настольного тенниса».

Но он не сдался: вместе все с тем же Дугласом Картлендом устроил турне по Азии, чтобы заработать денег и сыграть реванш в Токио. Матч состоялся и завершился победой Марти. Существует красивая легенда, будто Сато так расстроился, что больше не брал в руки ракетку. Но это неправда, он даже снимался с нею для рекламы — за это и был отстранен от соревнований, по действующим тогда в Японии правилам. 

Бронзовая медаль 1952 года стала последней, пятой, международной наградой Рейсмана. Его коммерческие поездки по миру под прикрытием показательных матчей и соревнований закончились в 1958 году. Он набрал достаточно денег, чтобы купить теннисный клуб Riverside Table Tennis Courts и обустроить на манер легендарного «У Лоуренса». Но назвал его, разумеется, «У Рейсмана».

Свой клуб, завсегдатаями которого были Дастин Хоффман, Бобби Фишер, Курт Воннегут, он потерял в 1974-м. Будучи в душе артистом, а снаружи франтом, он до глубокой старости появлялся на страницах журналов в своих любимых костюмах с Савил-Роу, дорогих шляпах-федорах и с деревянной ракеткой.

В 67 лет Марти выиграл Национальный чемпионат США по хардбату (то есть классическому, даже чуть архаичному настольному теннису). Он остается самым возрастным победителем открытого первенства в истории ракеточных видов спорта. Даже в XXI веке он был готов поставить $ 5000 против любого соперника при единственном условии: играть не губчатой ракеткой.

В 78 лет, за 4 года до смерти, Рейсман по-прежнему мог продемонстрировать свой коронный трюк: вертикально поставить на угол стола сигарету и сбить ее мячиком, ударив со своей половины. Вызывает восхищение даже не то, что он попадает, а то, что мяч переламывает сигарету — такое возможно только при невероятно высокой скорости, в противном случае та просто упадет.