Роботы, куклы, автоматоны — вещи, которые не должны пугать, но зачастую вызывают тревогу, иной раз на грани паники. И чем они больше похожи на человека, тем хуже. Страх этот исходит из глубин бессознательного.
В 1970 году японский ученый-робототехник Масахиро Мори проводил эксперимент: поочередно демонстрировал участникам исследования разнообразных роботов — от довольно абстрактных до антропоморфных. В дизайне каждой следующей модели появлялось все больше черт, похожих на человеческие.
С каждым таким изменением росли симпатии людей. Роботы им все больше нравились, вызывали доверие, позитивные эмоции, веселили, развлекали. Все это исследователь переводил в график. Но вдруг экспонента положительных реакций резко устремилась вниз.
В моменте, когда робот максимально походил на человека, но при этом выдавал свою истинную природу какими-то мелкими деталями (пустой взгляд, статичная улыбка, слишком гладкая кожа, неестественная пластика и т. п.), симпатии превращались в тревогу, страх, отвращение.
Однако если модели становились предельно реалистичными, кривая положительных эмоций вновь устремлялась вверх.
Тот самый низкий сегмент графика, который со стороны выглядел как овраг или долина реки, Мори назвал «букими но тани». Чуть позже писательница Ясиа Рейхардт перевела это как «зловещая долина».
Этот эффект преследует нас почти повсеместно. В манипуляциях бионических протезов и роборук. В спецэффектах на экране. В слишком реалистичной графике 3D-мультфильмов. В компьютерных играх, где персонажей создают, «обрисовывая» живых актеров с помощью техники захвата движения. В «омоложенных» исполнителях ролей, вроде Роберта Дауни-младшего в образе молодого Тони Старка. В конце концов, в неестественных выражениях лиц, созданных нейросетями.
Головы антропоморфных роботов, способных мимически воспроизводить эмоции
Evgeny Haritonov / Legion-Media
Никто не хочет пугать целевую аудиторию. Поэтому производители контента не устают бороться с эффектом зловещей долины. Легче всего это, пожалуй, объяснить на примере анимации. В недавнем мировом феномене, мультфильме «Кей-поп-охотницы на демонов», создатели не только специально сделали внешность героинь более «анимешной», но и понизили количество кадров в секунду.
Да, современные технологии позволяют выдавать значительно больше 24 кадров, но нарисованные таким образом движения будут слишком плавными, это создаст все тот же зловещий эффект. Роботов из сферы обслуживания сейчас тоже делают как можно меньше похожими на человека. С самодвижущейся тумбочкой, которая привозит заказанный кофе, люди охотно фотографируются, не испытывая неприятных эмоций.
Однако многие современные робототехники считают, что с феноменом не надо бороться.
Пройдет пара десятков лет, и люди привыкнут к человекоподобным аппаратам, как когда-то привыкли к трехмерной графике и прямо сейчас привыкают к повсеместному засилью ИИ-арта.
Из всего выше описанного можно сделать вывод, что эффект зловещей долины — поздний человеческий страх, зародившийся в ХХ веке. Однако в своем эксперименте Масахиро Мори использовал не только роботов, но и марионетку из традиционного японского театра бунраку. Люди боялись жутких кукол задолго до цифровой эпохи. Так откуда на самом деле пришел этот страх?
Несмотря на то, что термину уже минуло полвека, ученые до сих пор не имеют единого мнения о нем. Они лишь смогли вычленить перечень основных возможных причин, по которым возникает эффект зловещей долины.
- Отклонения от нормы во внешности и движениях кажутся нам проявлениями болезни, ментальной или физической, — а значит, опасности. Это мы унаследовали от предков-обезьян. Сюда же идут рассуждения на тему, мог ли этот страх прийти из времен, когда разные виды протолюдей (например, неандертальцы и Homo sapiens) истребляли друг друга.
- Мы паникуем, когда не можем с уверенностью сказать: этот объект перед нами, он жив или мертв? Отсюда и дискомфорт при невозможности отличить биологическое от искусственного.
Когда мы видим кого-то, кто очень похож на нас, но все же немного не такой, мы невольно задумываемся: если он двигается и выглядит не как мы — как он тогда мыслит? Способен ли он проявлять эмпатию? Чего он хочет? И эти вопросы вызывают тревогу.
