Мата Хари у нас дома: судьба Марии Закревской

О первой жизни Муры известно немного: родилась в 1892 году, была младшей из трех дочерей помещика Черниговской губернии Игнатия Закревского. Отец перевез семью в Санкт-Петербург и поступил на службу в Сенат. Мура с сестрами училась в Смольном институте благородных девиц. В 1911-м ее отправили в Англию под присмотр сводного брата, Платона Закревского, служившего в русском посольстве в Лондоне. Там началась вторая жизнь Марии.

Послом был граф Бенкендорф, потомок главного гонителя Пушкина. На его вечерах Мура встречала дипломатов, писателей, финансовых магнатов. Среди знаменитостей, посещавших посольство, был тогда уже приметивший красавицу Герберт Уэллс. На одном из вечеров ей представили молодого английского дипломата Роберта Брюса Локкарта, только что получившего назначение в Россию.

В посольстве Мура встретила своего будущего мужа Ивана Бенкендорфа, дальнего родственника посла. Через год он стал секретарем русского посольства в Берлине. Муру ждали балы в Потсдамском дворце — на одном из них она была представлена кайзеру Вильгельму и пару раз потанцевала с ним. Казалось, впереди много веселых, беззаботных дней и вечеров, но началась война, и Бенкендорфам пришлось вернуться в Петербург.

После Февральской революции она с мужем и детьми уехала в Ревель, где у графа было имение, а в ноябре одна отправилась в Петроград, чтобы присмотреть за квартирой. Через месяц пришло известие, что в имение ворвались мужики из деревни, убили мужа и подожгли дом. Гувернантке с детьми удалось укрыться у соседей.

Из петербургской квартиры Муру скоро выселили, вернуться в Ревель она не могла. Единственным местом в разоренном Петрограде, где вдова рассчитывала получить какую-то помощь, было английское посольство. Здесь Мария снова встретила Брюса Локкарта — ее третья жизнь оказалась связана с ним.

У них вспыхнул страстный роман. В это время Ленин начал договариваться с Германией о сепаратном мире. Англичане встревожились, но вести официальные переговоры с непризнанным советским правительством не могли. Они поручили эту тайную миссию Локкарту. В принципе, задача была изначально невыполнима, но Брюс в силу авантюрного характера взялся за нее. Он наладил отношения с Лениным, Троцким, Чичериным, а также с теми, кто работал над свержением Ленина, передавал деньги Савинкову.

По тому, как Локкарт описывал Муру: «Она была русской до мозга костей, <…> отличалась не знающим никаких границ мужеством. <…> Ее отношение к жизни превращало эту аристократку, которую можно было представить себе коммунисткой, но никак не тихой женой и матерью, в абсолютную хозяйку своей судьбы», — легко заключить, что она вряд ли оставалась в стороне от подковерной деятельности возлюбленного.

В ночь на 1 сентября пришли за Локкартом, заодно взяли и Муру. Правда, она вышла на свободу уже через два дня и потом ежедневно передавала Брюсу корзины с едой и пакеты с книгами. Однажды Мура пришла к нему на свидание с заместителем Дзержинского Яковом Петерсом.

Возможно, Мария познакомилась с пламенным латышским революционером еще в Лондоне, где тот водил дружбу с кузиной Черчилля, проходил по громкому делу о грабеже и терроризме, но был оправдан и женился на дочери британского банкира. Войдя в камеру, Мария дала понять Брюсу, что прячет в книге записку. Там было всего пять слов: «Ничего не говори. Все уладится». Вскоре Локкарта обменяли на советского дипломата Литвинова. Но уладилось не все: взять спасительницу с собой в Англию Брюс не смог.

Четвертая жизнь Муры началась в холоде и голоде, без крыши над головой, без друзей, с незначительными деньгами, которые оставил ей Локкарт: большая сумма могла вызвать подозрение в связях с контрреволюцией. Когда деньги кончились, Мура продала бриллиантовые сережки и купила билет в Петроград.

Жилье она нашла у бывшего генерала Мосолова, которого знала по военному госпиталю. Работу ей предложил Корней Чуковский, с ним она не раз встречалась на вечерах в Англо-русском литературном обществе. 

Чуковский так описывал в дневнике первую встречу Муры с классиком на редколлегии: «Горький, хотя и не говорил ни слова ей, но все говорил для нее, распуская весь павлиний хвост. Был очень остроумен, словоохотлив, блестящ, как гимназист на балу».

Для Горького Мария Закревская-Бенкендорф больше 12 лет была всем — официально она считалась сначала секретарем, потом переводчицей, но вскоре стала частью его огромной семьи, в которую входили и бывшие жены, и усыновленные дети, — хозяйкой за семейным столом.

Когда Горький в 1921 году по настоянию Ленина решил уехать за границу, не было никаких сомнений в том, что Мура отправится с ним. Мария находилась рядом с Горьким и в Германии, и в Италии, она вела его издательские дела. Возвращаясь в Россию, Горький оставил Закревской свой архив.

За границей Мура вновь встретила Локкарта. Прежних отношений между ними уже не было, их сменили приятельские и деловые. Англичанину требовалась информация о том, что происходит в среде русской эмиграции Лондона, Парижа и Праги, а также в Советской России.

Такая связь Брюса и Муры длилась долгие годы — во время Второй мировой войны Локкарт руководил отделом политической разведки, и Мура работала на него во Франции. Это была еще одна ее жизнь, понятная тем, кто находился рядом с ней в голодные 1920-е годы и кому знакомо отчаянное желание не погибнуть.

Три-четыре раза в году Закревская ездила в Эстонию, «повидать детей». Эти визиты продолжались и после того, как детей вместе с гувернанткой перевезли в Лондон. В первый приезд в Таллин Муру арестовали, объявив советской шпионкой, но адвокат все уладил и подсказал решение, которое избавит от подобных неприятностей: «Вам нужно выйти замуж». Так графиня Бенкендорф стала баронессой Будберг и гражданкой Эстонии. Брак, разумеется, был фиктивным.

Баронесса Будберг вошла в историю не только как женщина авантюрной судьбы, но и как муза двух великих писателей. В 1920-м Герберт Уэллс приезжал в Россию и остановился у Горького. В ночь перед отъездом он то ли ошибся комнатой, то ли хотел что-то спросить у Муры, но в результате остался у нее до утра.

Эту ночь Уэллс, признанный ловелас, не забыл, он вел с Мурой переписку, время от времени встречался, когда она приезжала в Лондон. После возвращения Горького в Советский Союз Мария стала спутницей Уэллса. Замуж за него она не вышла, но была с ним до последнего его дня, 13 августа 1946 года.