Осознав себя Homo sapiens, Гейдельбергский человек понял, что он теперь не только разумный, но и голый.
Человек прикрылся руками, бочком-бочком протиснулся обратно в пещеру и отобрал у своей женщины шкуру вола, которую она битый час скоблила плоским камнем. Шкуру он порвал надвое: одной половиной опоясал собственные чресла, вторую кинул женщине — оденься, мол. Неприлично на людях так ходить, как ты. Она послушно обернулась в вонючую шкуру.
Затем они вдвоем вышли из пещеры и обнаружили, что все племя завернуто в одинаковые шкуры. Женщина, осознавшая себя к этому моменту не просто самкой Homo sapiens, но женой самого сильного из них, задала логичный вопрос:
— Вась, а ты же вожак племени?
— Ну, — кивнул Вася.
— А как другим понять, что ты вожак?
— Ты думаешь, тут кто-то не понимает? — Вася стукнул рукой по дереву, от чего то согнулось пополам.
— Тут-то понимают. А ну как мы встретим соседей? Как они поймут, что ты вожак, и как ты поймешь, кто вожак у них?
— Ну… — Вася запнулся
— А давай все в племени будут носить шкуры волов, а мы с тобой… С кого там труднее всего шкуру спустить? Со льва?
— Ну.
— Вот. Его-то мы и будем носить. Кроме того, все в племени ездят на лошадях, а я хочу на зебре. И еще скажи женщинам, чтобы каждое утро приносили мне растертого папоротника. Не хочу вонять. И…
— Все, все. Я понял, — кивнул Вася и пошел осмысливать сказанное.
Васе идея понравилась. Так в нашем обществе возникла социальная дифференциация, выраженная через внешние признаки.
В разные эпохи шкура льва, зебра и растертый в ступе папоротник будут называться по-разному: ракушки, мех, специя, золотой браслет, дворец, карета, самодвижущаяся телега, гелендваген, пентхаус, частный самолет, «Биркин» и т. д.
Та же зебра вернется к нам еще не раз — в карете, запряженной четверкой этих лошадей, в конце XIX века будет разъезжать по Лондону банкир и зоолог Лайонел Ротшильд, а дизайнер Роберто Кавалли в нулевых оденет в зебру половину нарождающегося российского гламура.
Как вы понимаете, все вышеперечисленное называется одним русским словом — ПОНТЫ. Именно им посвящен наш третий том.
Мы исследовали природу человеческого стремления выпендриться, проследили генезис того, что в разные времена считалось роскошью, и разобрались, как это все влияет на общественные институты и поколения.
«Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели! А когда нет цели — нет будущего!» — говорил герой фильма «Кин-дза-дза!», пацак Би.
Мы, как реальные пацаки, с этим тезисом глобально согласны, но от себя заметим: как-то грустно, когда общественной целью становится исключительно обладание штанами социально одобряемого в этом сезоне цвета.
Поэтому и весь том «История понтов» мы постарались сделать с теми героями и авторами, которые, являясь отчаянными понторезами, при этом доказывают окружающим, что самый главный понт — это мозг.
