В ожидании матриархата

Женщины во власти давно и наравне с мужчинами управляли странами, правили и вое­вали. На слуху примеры российской Екатерины Великой и английской Елизаветы I, австрийской Марии-Терезии и китайской Цыси, женщин османских султанатов и папуасских племен. Историй много. Но до начала XX века они продолжали оставаться краси­выми исключениями.

За последние сто лет, с тех пор как женщины получили право быть избранными в парламент, профессиональная политика и государственное управление перестали оставаться сугубо мужским делом. Признали этот факт не сразу. Великий социолог Макс Вебер, описывая «руководство политическим союзом… государством», полушутя фиксировал, что в общественном мнении за политику признаются даже действия «умной жены, которая стремится управлять своим мужем». Знал бы он, что сегодня исследования отношения доминирования и подчинения в семье порой более полезны для понимания власти, чем изучение партий и правительств.

В XXI веке руководство союзами и государствами еще чаще превращается в профессиональный удел женщин. Под их натиском то и дело падает очередной «мужской барьер». Женщины становятся главами государств, кандидатами в президенты, выигрывают выборы, формируют правящие коалиции и становятся премьер-министрами, возглавляют центробанки и международные организации.

Влияние женщин распространяется не только вверх, но и вниз. Самые тяжелые профессии перестают быть исключительно мужскими. Это признается на государственном уровне. Так, осенью прошлого года российское правительство анонсировало очередное сокращение с 2027 года количества профессий, в которых запрещено работать женщинам. С 1978 года список таких профессий сократится почти в пять раз.

Должности и профессии самые заметные, но не самые значительные маркеры обозначения власти. Есть и поважнее. Например — язык. На него как инструмент власти и контроля женщины посягают все чаще. Отстаиваемые ими новые феминитивы порой провоцируют жесткие общественно-политические дискуссии. Хотя, трезво рассуждая, стоит признать, что конфликты группировок за/против слов «авторка» и «экспертка» выглядят лишь ситуативными боями после проигранного генерального сражения. Представительницы и блогерши взяли свое по факту — никто не может запретить им использовать те слова, которые им нравятся. Сторонниц использования женских терминов после каждой такой филолого-гендерной стычки становится лишь больше.

Можно ли помешать женщинам получить больше власти? Без шансов.

Давайте посмотрим на то, что замечают футурологи и социологи. Нельзя не прогнозировать роста политиче­ского влияния женщин в ближайшие 50 лет.

Аргументами являются несколько устойчивых трендов.

Первый — демографический. Женщин становится больше, чем мужчин. Ненамного, но все же. Женщины доминируют в старших возрастных группах, а именно эти группы контролируют власть. Да и у новых поколений, пропорциональный вес которых в обществе увеличивается, наблюдается более высокая толерантность к эмансипации, чем у их родителей.

Второй — социальный. В развитых странах образованных женщин становится больше, чем образованных мужчин. Такие женщины более мотивированы в борьбе за власть и участие в политической жизни. К тому же искусственное обеспечение гендерного равенства присутствует в международной политической повестке. Под обязательствами подписываются почти все страны, входящие в ООН.

Третий — технологический. Социальные сети, искусственный интеллект, цифровые сервисы и другие новые информационные инструменты сни­жают барьеры для участия женщин в до­селе недоступных сферах и создают как минимум условия для равенства полов, дела­ют женщин более независимыми и активными.

Четвертый — экономический. Доступность образования и ресурсов для бизнес-карьеры, новая корпоративная этика делают карьеру женщин в бизнесе и обслуживающих его сферах все более привлекательной. Не говоря уже о тех женщинах, которые получают экономические возможности из-за семей­ного положения.

Пятый — культурный. Меняется восприятие политики и лидерства. Это подкрепляется (не всегда обоснованными, как, впрочем, многие научные «открытия») исследованиями об эффективности женщин-руководителей в кризисах. Растет количество граждан, которые считают, что гендерное равенство — норма, а не нетрадиционная ценность.

Шестой — солидарный. Женщины в отличие от мужчин, чаще склонны поддерживать друг друга и выдвигать политические требования, способные мобилизовать широкий круг сторонниц их повестки. Это проявляется как в законодательной, так и в исполнительной власти. Вполне достаточно для того, чтобы сделать выводы.

То, что мужчины все чаще проигрывают женщинам и превращаются в аутсайдеров гонки за будущее, стали фиксировать не только социологи, но и правительства. В Норвегии на уровне государства создана специальная комиссия по равенству мужчин.

Разумеется, женщины захватят власть не завтра и не через десять лет. Но если посмотреть на отдаленную перспективу, то можно спрогнозировать, что муж­чины во власти неизбежно окажутся ощутимым меньшинством. С вопросом, можно ли помешать женщинам получить больше власти, вроде бы разобрались. Теперь стоит разобраться с вопросом, а нужно ли это делать и кому?

Что делать женщинам в такой ситуации — понятно. А вот что же делать мужчинам? До последнего сопротивляться наступлению матриархата или расслабиться и получать удовольствие? Отдать инициативу или попытаться этим воспользоваться в целях собственной выгоды?

По-моему, в противодействии этим тенденциям нет никакого особого смысла. Ну если вы, конечно, не считаете, вслед за некоторыми представите­лями мужского пола, что «женщина тоже человек». Тут уже рациональные рекомендации и прогнозы бессмысленны.

Другое дело, если посмотреть на реальность. Сказки о том, что женская политика менее агрессивна и более гу­манна, оставим любителям «демократий». Голда Меир и Маргарет Тэтчер, Беназир Бхутто и Аун Сан Су Чжи. Да не всякий большой политик-мужчина сможет с ними сравниться в жесткости и последовательности при принятии решений. Этим женщинам хватало дерзости «посылать мальчиков» решать проблемы даже тогда, когда всё, казалось, было против них. А уж отнять бесплатное молоко у детишек и подавно. Не забыли поговорку Thatcher the milk snatcher («Тэтчер — похитительница молока». — Англ.)?

Законы политики непре­ложны. Борьба за власть порождает конфликты и попытки манипулирования аудиторией. Так что, опираясь на перечисленные тренды, можно с уверенностью прогнозировать ужесточение противостояния между женщинами и мужчинами в политике.

Нас ждут новые требования о признании равенства полов, обязательства создания дополнительных гарантий одному из них. Даже слово «пол» могут признать слишком «мужским и абьюзивным». Не за горами массовая кампания публичного признания типа Women lives matter («Женские жизни важны». — Англ.). И не сомневайтесь: не просто краси­вых, а по-настоящему влиятельных женщин на обложках глянцевых журналов будет больше — именно они станут первыми лицами будущей большой политики.