Тишина громче крика: монахи, молчащие десятилетиями

В Новом Завете, в послании апостола Иакова, сказано: «Язык — огонь, прикраса неправды; язык в таком положении находится между частями нашими, что оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны. Ибо всякое естество зверей и птиц, пресмыкающихся и морских животных укрощается и укрощено естеством человеческим, а язык укротить никто из людей не может: это — неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда».

Первым христианином, принявшим обет молчания, считают сирийского преподобного Саламана Молчальника. Прочитав в юности послание Иакова, он решил обратиться к безмолвию. Саламан ушел из дома, взяв годовой запас еды, нашел пещеру на берегу Евфрата и завалил камнями вход изнутри.

Раз в год он разгребал завал и выходил искать пищу. Так продолжалось несколько лет. Когда о нем узнал местный архиерей, он велел сподвижникам проникнуть в импровизированную келью отшельника, чтобы даровать ему сан священника.

Молва о Саламане быстро разлетелась по округе. В пещеру ради забавы стали бегать дети, а затем жители выкрали его и отвезли в город, где построили Молчальнику хижину. В ней мужчину держали, как зверя в клетке, без окон и дверей. Позже люди из соседнего города похитили преподобного уже оттуда и вывезли к себе, поселив в такой же дом. 

Злоключения Саламана в книге «История боголюбцев» описал епископ Феодорит Кирский. По его словам, священник «добровольно сотворил себя мертвым для жизни земной». Он сравнивал Молчальника с апостолом Павлом, который говорил: «Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня».

Испытание веры Саламана Молчальника вдохновило на такой же поступок его современника Иоанна Византийского. Выходец из знатной Никопольской семьи раздал половину своего наследства нищим, а вторую потратил на строительство храмов, ушел жить в пещеру и молчал до конца своих дней. Так появился обычай, паттерн того, как следует соблюдать обет молчания в христианстве.

При жизни монах Афанасий прослыл аскетом, часто недоедал, был худ и слаб. Однажды он заболел и умер. Его келейник (послушник, который ухаживает за кельей монаха) омыл тело и подготовил к погребению. Но по случайности он оставил лежать труп на кровати, ведь в обители устроили пышную трапезу в честь дня памяти Харитона Исповедника — основателя первых монастырей Палестины.

Братья даже не заметили «уход» Афанасия, а про тело забыли. На следующую ночь игумену явился ангел и сказал: «Как смеешь ты вести пиры, покуда рядом с тобой раб божий лежит непогребенным».

Настоятель выбежал из покоев в холодном поту, собрал братьев и бросился в келью Афанасия, но тот был жив, сидел голым в углу и плакал. Он произнес: «Молитесь Господу Иисусу Христу и пречистой его Матери, а более не спрашивайте меня ни о чем, и молю вас простить меня».

После этого монах оделся, собрал вещи и ушел в ближайшую пещеру, став затворником. За следующие 12 лет он не произнес ни слова, лишь плакал день и ночь, почти не ел и не пил. После окончательной смерти его дух стал являться собратьям во снах и исцелять недуги.

В 1659 году на стройке Борисоглебского Песоцкого монастыря близ Переславля-Залесского появился отрок лет 15, который бродяжничал вокруг обители. Там было только четверо монахов, принявших парнишку за юродивого и немого, ведь он не произносил ни слова. Бродяга спал у ворот и жестами умолял настоятеля отца Сергия взять его во служение. Прошло несколько месяцев, прежде чем иеромонах смиловался и взял подростка послушником.

В монастыре парень постился, показывал, что недостоин трапезничать с другими монахами, а спал и вовсе на полу. Спустя пять лет его постригли в монахи, нарекли Корнилием (настоящего имени он так и не называл) и сделали пономарем на колокольне. Келью он построил себе сам на отшибе, где однажды его нашли полуживым из-за недоедания и переутомления.

В 50 лет, к изумлению братьев, он совершил паломничество в соседний Никольский монастырь, где заговорил и исповедался. Он признался в том, что беглый сын городских купцов, а его настоящие имя — Конон. Родительский дом он покинул для спасения души, дабы уберечь себя от развращения семейным богатством. После Корнилий Переяславский вернулся в свою обитель и умер.

Вера Молчальница из Новгорода — известная подвижница и затворница, не говорившая до самой смерти. В 1838 году женщину арестовала царская полиция. Причина банальна — у нее не было паспорта. На допросе Вера не называла свою фамилию, а следователю говорила: «Если судить по небесному, то я — прах земли, а если по земному, то я — выше тебя».

Власти сочли ее юродивой, отправили в тюрьму на три года, а затем перевели в дом для умалишенных. Там Вера перестала говорить. За все это время женщина изредка оставляла записки. О своем опыте она писала так: «Мне хорошо там было; я блаженствовала там… Благодарю Бога, что Он сподобил меня пожить с заключенными и убогими. Господь не то еще терпел за нас грешных».

В тюрьме и лечебнице Молчальница занималась иконописью, писала Христа и Богоматерь. По легенде, одна из ее самописных икон попала в руки дочери графа Орлова — Анне Орловой-Чесменской. Узнав историю Веры, та была тронута и через отца способствовала переводу подвижницы в Сырков монастырь. В обители незваную гостью приняли холодно, ей дали келью на самой окраине. Келейницу для нее из своих крепостных отправила Анна Орлова. 

Монастырскую пищу Молчальница раздавала нищим, с прихожанами общалась записками и своими специальными жестами, которыми якобы могла исцелять или предсказывать судьбу. В 1848 году, по слухам, ее посетил сам император Николай I. Он провел в келье Веры несколько часов. Государь взял с собой перья, чернила и стопку бумаг, а после велел сжечь все рукописи.

В Страстную субботу 1861 года Вера написала свою последнюю исповедь, вышла в лес близ монастыря, сложила на земле три ветки, указав так место своего будущего погребения, вернулась в келью и слегла с жаром. Через несколько дней она умерла, ее похоронили в том самом уголке.