Музыкант и продюсер Андрей Катиков, в прошлом году завирусившийся в соцсетях с добрыми, романтичными балладами, стремительно наращивает артистическую массу. В активах — дуэт с Федуком и IOWA, лайнапы больших фестивалей, кинематографичные клипы (если захотите поднять себе настроение — посмотрите «Снова туда»). Мы решили выяснить, на какой музыке рос сам Андрей и каково ему приходится в современном шоу-бизнесе с явно ностальгическим образом.
Ольга Степанян: Когда мы разбирали, как устроена твоя музыка, зафиксировали, что Андрей Катиков — певец светлой грусти, в том смысле, что ты намеренно избегаешь минорных настроений. На какой музыке рос ты сам?
Андрей: Ой, это невозможно структурировать. Мои родители — музыканты. Мама — пианистка, папа с 1992 года работает в «Песнярах» (Александр Катиков — вокалист и бас-гитарист ансамбля. — Прим. ЧТИВА). Естественно, их увлечение транспонировалось на меня. С детского сада я слушал Стиви Уандера, Earth, Wind & Fire, Селин Дион, Фрэнка Синатру. Инструментальную музыку, джаз, бас-гитару — то есть впитывал буквально все, что так или иначе звучало вокруг. Очень мощный и тяжеловесный набор для ребенка, которому хочется гонять на велике и беситься во дворе. Но в нужный момент все это всплывает в памяти и выстреливает.
А не хотелось устроить диверсию и врубить Бритни Спирс на полную громкость?
Да нет, никакого музыкального протеста я не переживал: в том смысле, что не отмахивался от предложенного родителями и не слушал 50 Cent втихаря. Просто с возрастом музыка потяжелела: если блюз, то Джо Бонамасса, если рок — Limp Bizkit. Snoop Dogg и Linkin Park тоже залетали. Меня никогда не интересовал жанр — лишь бы музыка была классной, совпадающей с твоей частотой.
А вживую кого ты первым услышал? Понятно, что «Песняров», но если вынести их за скобки — помнишь свой первый концерт?
(Смеется.) Ну тогда концертом в жизни можно считать выступление «А-Студио», потому что мы дружили семьями. Самостоятельно же я ходил только на артистов, с которыми мечтал познакомиться и поучиться у них. Например, когда мне было лет 18, в Минск приехал один из любимейших моих акустических гитаристов Томми Эммануэль.
Мы с другом пришли на площадку за два с половиной часа до начала, верно ждали Томми и поймали себя на том, что вообще единственные до такого додумались. Я к тому моменту разобрал большое количество композиций Томми, и поделиться с ним своими эмоциями, впечатлениями и мыслями казалось мне чем-то невероятным. Про сам концерт вообще молчу — я слушал с открытым ртом.
Или вот еще, приезжал к нам Стив Вай — а я как раз увлекался более продвинутой игрой на гитаре. Меня безумно интересовала его техника и опыт, и так вышло, что я работал переводчиком на его мастер-классе и провел со Стивом и его ребятами весь день.
Вчера ты смотрел в их ноты, а сегодня можешь задать им абсолютно любые вопросы.
А свою музыку исполнил ему?
Ее тогда толком не было — я еще пел в кавер-группе, мы играли Элвиса Пресли, Bon Jovi, The Beatles — набивали руку. Да и вряд ли такого виртуоза, как Вай, заинтересовали бы мои наработки…
Ты очень тепло говоришь о кумирах. А приходилось ли в них разочаровываться?
Я всегда отношусь с большой благодарностью к артистам, к их труду и вкладу в искусство. Неважно, какой у них характер или жизненная позиция, — на музыку это не влияет. Так что в тех, кого я слушал, никогда не разочаровывался.
У тебя очень насыщенная биография, редко кто из российских музыкантов может похвастаться учебой в университете Беркли, но меня другая деталь заинтересовала. Ты правда играл в церкви?
Конечно! Два года отыграл на басу в госпел-церкви в Бостоне, куда меня привел друг. Кажется, мы там были единственными белыми, но вопросов ни у кого не возникало. Это очень серьезная галочка в биографии, я удивился тому, какое количество музыкантов прошли эту школу. Госпел предполагает продвинутую гармонию, мышление, ритмику. Я научился быстро соображать, импровизировать, поскольку все песни выучить невозможно. Смотрел на ноги органиста, чтобы понять, в какой тональности мы работаем, на хор, на пастора — так и отточил навыки.
И перенес их в собственные выступления. Какие ощущения перед первыми сольными концертами?
Я такого раньше не испытывал. Безусловно, волнительно, я до конца себе не представляю, каково это — собрать зал только на свою, авторскую музыку. Когда я продюсировал артистов, наблюдал концерты со стороны и получал, скажем так, продюсерский дофамин. Сейчас же для меня наступает совершенно новый этап.
Погоди, почему новый? Ты активно выступаешь на фестивалях.
Это совсем другая стезя. Меня стали звать на фестивали, когда в активах было три-четыре песни. И эти сеты пролетали мгновенно, как по щелчку пальцев. Потом я открывал концерты больших артистов: Олега ЛСП в «Live Арене» и Леонида Агутина в «Лужниках». Тогда набралось уже песен пять-шесть, но, естественно, для людей, которые на эти концерты пришли, я был незнакомым пареньком.
Так что полноценные, большие выступления мне только предстоят.
Ты играешь с постоянной командой музыкантов. Как тебе кажется, ты требователен к ним?
Все-таки я работаю с профессионалами, которых можно не воспитывать, не раскладывать все на пальцах (а музыка у нас, будем честны, не самая элементарная для исполнения), а коротко и ясно объяснять, что нужно, чтобы достигнуть желаемого результата. Я контролирую все аспекты — от ритм-группы до бэк-вокала: считаю, что это правильно, так и должно быть.
Вы быстро сработались?
Да, а вот собирались не очень. Я вообще сделал, скажем так, закрытый формат прослушивания: боялся открыто искать музыкантов в соцсетях, потому что все это превратилось бы в затянувшийся балаган. У меня и так давно висело много запросов от музыкантов, в том числе востребованных сессионных — но я отдал предпочтение тем, кто готов все свое время играть со мной. Ну и, конечно, обращал внимание на гибкость, умение быстро реагировать, схватывать то, о чем я говорю.
А разве мало гибких музыкантов?
К сожалению, все меньше и меньше. Много тех, кто отточил игру до автоматизма, на мышечной памяти работает, выучил композиции — и поехали. А вот на то, чтобы прочитать ноты, интуитивно понять, какой аккорд взять, почему именно его и сейчас — некоторых уже не хватает. Как будто люди меньше внимания стали уделять базе, основам. Если к машинальной игре артист добавит еще и понимание того, что и зачем он делает, вырастет в геометрической прогрессии, понимаете?
Возможно — и так не только в музыке — это отчасти потому, что любое усилие, любую работу можно делегировать искусственному интеллекту? Как ты, к слову, относишься к ИИ-музыке?
Скажу так — я верю, что рано или поздно общество окончательно разделится на два фланга: тех, кто любит аналоговое, и тех, кто предпочитает цифровое. В общем-то, так было всегда, просто сейчас плотно коснулось искусства. Площадки уже фильтруют контент, созданный с помощью ИИ, но, наверное, оставаться в полностью аналоговом пузыре долго не получится.
Люди все равно будут использовать этот инструмент для облегчения работы. Вот захочется человеку поставить фоном струны какие-нибудь синтетические — почему бы не сэкономить и не записать их с помощью промпта? Другое дело, что человеку этому хорошо бы знать, как струны правильно аранжируются, подзвучиваются — и мы снова упремся в базу, в образование.
В общем, это долгий путь проб, ошибок и дискуссий. Не удивлюсь, если в итоге мы придем к тому, что платформы будут предлагать пользователю контент, созданный специально для него, — и музыку, и кино, и рекламу.
Не задевает ли тебя, что ты сутки напролет работаешь в студии, а кто-то тратит час-два на промпт трека, условно, «а-ля Билли Айлиш» и залетает в топ чартов?
В этом вопросе кроется ответ: «а-ля». В этом и весь фокус — с помощью ИИ можно только имитировать. Я верю, что в каждом человеке заложено творческое зерно, нужно просто его прорастить. Но гораздо проще, конечно, жить референсным мышлением. Возьмем кино: режиссеры при раскадровке нового фильма «натягивают» саундтреки из существующих, чтобы примерно передать настроение сцены, а продюсеры закономерно просят написать похожую музыку.
К чему это приводит? Сегодня практически не осталось ярко выраженных саундтреков. Настоящих композиторов можно пересчитать по пальцам: Алан Сильвестри, Джон Уильямс, Эннио Морриконе, Александр Зацепин, — очень серьезные люди, вложившие все свои знания в партитуры для больших оркестров. А сегодня это все уже переработано сотни раз. Но если вы, как я, например, с детства знаете, что Говард Шор написал музыку для «Властелина колец», — ни с чем ее не перепутаете.
А ты, кстати, не пробовал писать саундтреки?
Пока как-то не складывается: мне поступали предложения от продюсеров, но я пока сосредоточен на авторской музыке. Не могу себе позволить поверхностно к чему-то подойти, особенно к кино. Если размечтаться, я бы с удовольствием написал музыку для фильма Ридли Скотта или Джеймса Кэмерона — какого-нибудь инновационного блокбастера. Но дело, конечно, не в бюджете: если я увижу, что люди ради идеи и результата в лепешку разобьются, залечу в такой проект.
Родители в тебя загрузили гигантский разнообразный массив музыки. А есть ли что-то, что тебе неприятно слушать?
Абсолютно бессмысленно делить музыку на хорошую и плохую. У каждого разный запрос, разная энергия, разный кругозор, разное восприятие. Если ты вырос на группе Hi-Fi, то будешь всю жизнь на нее ссылаться — все, она засела на подкорке.
И это не плохо и не хорошо, просто музыка — вот такая тонкая материя.
То же самое касается артистов. Никто не хуже и не лучше. Задача продюсера — помочь и показать конкретному человеку, куда можно повернуть, что смешать, какие жанры попробовать, чтобы он вышел на новую ступень. И сам артист должен получать удовольствие от процесса, пробовать всю палитру звучания. Подходить к работе чисто с бизнесовой стороны, просчитывать формулу хита и трястись над попаданием в чарты — вот что плохо и недолговечно…
Тебя второй год называют «русским Полом Маккартни», восходящей звездой и будто возлагают определенные надежды. Тяжело артисту вообще работать с таким кредитом доверия?
Я спокойно ко всему отношусь. Как там говорят? Делай, что нравится, и будь что будет? Чарты не чарты, фестивали не фестивали… Я такими категориями не мыслю. Сегодня они есть — и прекрасно. Мне просто интересно жить, задаваться вопросами: «Что мне нравится?», «Почему я здесь?», «Почему я делаю так, а не иначе?», и на каждый результат смотреть с ощущением «Вау, сегодня так. А как будет завтра?». Надо слушать внутренний голос, развивать интуицию, а не оглядываться на мнение общества — позитивное или негативное.
Допустим, сейчас меня хвалят, но точно так же пару лет назад убеждали, что из меня ничего не выйдет. Это все оседает в комплексах и предрассудках. Работая с артистами, я стараюсь разобраться, как к ним привязался этот «запашок» и что делать, чтобы от него избавиться.
Ты, конечно, производишь впечатление человека, познавшего дзен. Тебя вообще что-то выводит из себя? Когда ты, например, последний раз на кого-то кричал? Или делал что-то, за что тебе стыдно?
У каждого человека есть как хорошие, так и плохие дни. И это нормально, главное — научиться смотреть на это со стороны и понять, а стоила ли эта ссора или крик того? Как и любой человек, я не идеален. Не встречал таких и сам таким не являюсь. Слаб человек по своей сути. Главное — вовремя остановиться и сделать выводы.
Ты много внимания уделяешь режиссуре концертов? Или пока обойдешься без шоу?
Быстрый контент, быстрый дофамин, конечно, отражаются на всем, и мы ему в каком-то смысле подчиняемся с точки зрения сценографии. Но превращать концерт в СДВГ-аттракцион решительно не хочется.
Для меня самое важное, чтобы человек воодушевленным и вдохновленным ушел с моего концерта. Чтобы ему, как бы наивно ни звучало, хотелось жить.
Плюс мои слушатели знакомятся друг с другом, это же классно — использовать музыку как клей. Меня слушают сотрудники «Роскосмоса», врачи, художники, танцоры, музыканты, дети, взрослые, пожилые. География довольно широкая — я получаю сообщения из Китая, Японии, Аргентины.
Недавно гитарист Guns N' Roses пригласил меня в Барселону поджемить и потусоваться. Музыка больше границ и языков. Русский язык прекрасен, и, если им правильно пользоваться, находить созвучия, он достучится до любого человека. Это чистая энергия. Что ты в музыку вкладываешь — то и получаешь.
Никакой эзотерики: у меня есть, например, песни, при записи которых меня трясло до слез, — и я оставлял именно этот тейк. Тому же учу артистов, с которыми работаю, — оттачивать песни не только технически, но смыслово и эмоционально.
Послушать Андрея Катикова вживую удастся в апреле: музыкант дает первые сольные концерты. 11 апреля в Москве, в пространстве TAU, 29 апреля — в Санкт-Петербурге, в клубе «Космонавт».
