Генеральный продюсер фестиваля «Дикая Мята» Андрей Клюкин рассуждает, почему нас каждый год тянет за город — слушать живую музыку.
Зачем вообще люди ездят на фестивали? Вопрос, конечно, несуразный, но давайте разбираться. Сразу скажу, что ответ «чтобы увидеть любимого исполнителя» — неверный.
Я занимаюсь фестивалями почти 30 лет и знаю, о чем говорю. Например, многие организаторы, в частности фестиваля Glastonbury, продают билеты еще до объявления артистов. На Burning Man есть музыка, но билеты покупают не на нее. Tomorrowland продает невероятные сцены, а не тех, кто на них играет. Кстати, до того как фестиваль сформулировал концепцию продвижения этих ярких конструкций — он был убыточным. Сегодня же на Tomorrowland билеты просто так в кассе не купишь: они продаются по олимпийской системе.
Да, громкое имя в лайнапе выполняет роль триггера, но когда мы говорим о выезде на несколько дней, то мотивы поездки не сводятся к тому, чтобы поглазеть на заветного исполнителя. У вас, скорее всего, есть друзья, для которых фраза «еду на Mad Cool, там в этом году Foo Fighters играет» — своего рода диплом, подтверждающий статус культурно подкованного человека. Но давайте так: этот же ваш друг ровно с таким придыханием может сказать, что он едет в Мадрид на концерт Florence & The Machine, Mumford & Sons, Massive Attack или The Cure. Впрочем, это вообще может с легкостью быть Джастин Бибер, если вы понимаете, о чем я.
Конечно, без музыки фестиваль — не фестиваль, но важно видеть картину целиком. Потратив сопоставимые суммы, организатор может, например, обозначить ностальгический ретровайб, собрав тех зрителей, которые живут, вспоминая времена, когда трава была зеленее, а деревья выше. Или собрать душевную, но маргинальную тусовку, параллельно экономя на инфраструктурных решениях: пиво, единение вокруг жанра, братания. Состав артистов может заявлять вкус организаторов. Так, например, делает ЧТИВО: у них музыка выполняет роль маркера для определенного среза аудитории, ведь именно она в конечном итоге формирует атмосферу события. Нам всем приятнее быть среди своих.
Естественно, я разделяю городские и загородные фестивали. Городской фестиваль — яркий выходной день, когда ты, проснувшись, выбираешь не стандартную схему — спортзал, кафе, торговый центр, уборка, а наряжаешься сообразно событию и отправляешься в один из городских парков, где все проходит. Музыка, фудтраки, классное мороженое, творческие встречи, фотки, кружочки, рилсики, а вечером — такси, метро и домой. Насыщенный день, насыщенная лента, социальное позиционирование. Я люблю такое: кто-то за тебя подумал, как лучше организовать выходной, чтобы не саднило потом, что промотал летний день впустую.
Настройки загородных фестивалей сложнее, тут о мини-отпуске уже речи не идет. В начале 2000-х фестивальные первопроходцы, скажем прямо, набедокурили. Катастроф вудстоковского масштаба, конечно, мы не видели, но первые российские фестивали оставили в массовом сознании приблизительно такой образ: это пьяные неформалы в грязи или отлетевшие рейверы в лесах. Прошло почти 30 лет, индустрия изменилась, но осадочек остался.
Так что нам — «Дикой Мяте» — пришлось плотно поработать. Проложили освещенные дорожки, фонтанчики с бесплатной питьевой водой, перголы, которые защищают от солнца и дождя, души с горячей водой, кипяток для чая и заваривания каш, десятки ресторанов, кэмпы, размеченные на улицы, и ресепшены к ним. Да что там, комнату матери и ребенка стационарную построили со стиралками, холодильниками и местами для умывания малышей. Каждый год соревнование с самими собой: камеры безопасности, луна-парк, спортивные площадки, бассейн. Но во всех этих затратах есть плюс — теперь у нас принципиально другая аудитория, похожая скорее на фанатов Coachella: яркие, позитивные, доброжелательные музыкальные люди.
С одной стороны, это дает импульс: растет цена билета, как следствие — растет программа. В этом году мы построим восемь сцен и дадим 130 концертов. Появятся четыре постоянных концертных пространства, отсыпанные танцполы, стационарные санузлы. Команда не прекращает работу ни на минуту: на поле построен арт-кэмп «Дикая Мята», который работает целый год. На территории появляются новые фестивальные проекты и запускается собственная радиостанция.
С другой стороны, как я и писал, все это ничего не стоит без аудитории: именно она задает атмосферу. Хочется собирать фестиваль, на котором можно легко найти новых друзей или встретить любовь. Вы не поверите, но у нас в офисе есть полка с подарками, которые сделали дети «Дикой Мяты». Да, люди встретились, полюбили друг друга, и появились они — дети «Дикой Мяты».
Зачем люди ездят на загородные фестивали? Да, чтобы сбежать от всего того, что вокруг. Выключиться из потока стресса. И это подсознательный выбор. Потому что человека перегрузили эмоциональной вовлеченностью в новостные повестки, информационным потоком, городским стрессом.
Вы читали последние исследования медицинского журнала The Lancet? Если нет, коротко перескажу: более миллиарда человек пребывают в клиническом стрессе, а это, знаете ли, каждый седьмой. Психические расстройства обогнали сердечно-сосудистые заболевания и рак. Такой вот привет от урбанистики.
Зумеры бегут из городов — вот уж кто будет долго жить! Сначала они отказались от алкоголя и курения, теперь бегут на природу. И это тоже мировой тренд, который в цифрах выражается так: уровень кортизола у жителей городов на 30 % выше, поэтому зумеры уезжают из мегаполисов. Например, в Британии 35 % жителей предпочли вернуться в глубинку. И это каждый третий.
И еще ваши друзья, о которых я писал выше, те, что ездят на крутые фестивали, чтобы оказаться за серыми рамками обыденности, — правы. Они стремятся пополнить свои музыкальные впечатления, а заодно и плейлисты новой музыкой. Поверьте, она не стоит на месте — заряжает, как и прежде, эмоциями и любовью. Такой вот рецепт вечной молодости.
