Стереотип о ямато-надэсико — покорной женщине-гвоздике, тихо ожидающей мужа дома, — один из самых живучих мифов о Японии. Реальность феодальной эпохи была жестче: в сословии самураев статус воина передавался по рождению. Если ты родилась в семье буси, ты обязана защищать дом и честь клана.
Онна-бугэйся — женщины-воины — были не исключением, а социальной нормой. Их основное оружие — нагината (японский аналог глефы), изогнутый односторонний клинок на длинном древке. Нагината давала важное преимущество на дистанции, она нивелировала разницу в физической силе и весе во время боя с мужчиной. Техника строилась на круговых движениях, инерции и точных выпадах — здесь ценились скорость, координация и хладнокровие, а не грубая сила.

Tokyo National Museum

Cleveland Museum of Art
Нагината говорила о статусе замужней женщины самурайского сословия, ее вывешивали в доме как фамильную ценность. Дополнял арсенал онна-бугэйся кайкэн — короткий кинжал, который девушка получала при совершеннолетии или вступлении в брак. Он предназначался для защиты чести или для дзигай — женского ритуала самоубийства, также известного как каппуку, аналога мужского сеппуку.
Дзигай отличался от мужского ритуала.
Женщина-воин не вскрывала живот, а одним точным движением перерезала сонную артерию кайкэном. И еще важная деталь: перед смертью она стягивала лодыжки шелковым шнуром, чтобы даже в предсмертных судорогах тело сохраняло достойную позу.
Одной из самых известных онна-бугэйся была Томоэ Годзэн — воительница XII века, участница войны Гэмпэй. Военные хроники и эпос «Хэйкэ моногатари» описывают ее как искусную наездницу и лучницу, «стоящую тысячи воинов». В битве при Авадзу в 1184 году Томоэ стащила с коня вражеского генерала Моросигэ Онду, прижала к земле и обезглавила. Она была элитным бойцом и гвардейцем своего господина Кисо Ёсинака, участвовала в лобовых атаках и поединках. После гибели Ёсинаки Томоэ исчезла из источников: по одной версии, она стала монахиней, по другой — вышла замуж и прожила долгую жизнь.

Гравюра, изображющая Томоэ Годзэн на поле битвы
Toyohara Chikanobu
Не менее знаменита Ходзё Масако. После смерти мужа — первого сёгуна Камакуры Минамото-но Ёритомо — она не удалилась в монастырь, а фактически стала центральной фигурой власти. Масако контролировала самурайские армии, подавляла мятежи и диктовала решения императорскому двору. За это ее прозвали «Ама-сёгун» — монахиня-сёгун. Она доказала, что в самурайском обществе решающим фактором была не принадлежность к полу, а воля, дисциплина и расчет.
Даже на закате самурайской эпохи онна-бугэйся продолжали сражаться.
Во время войны Босин 1868–1869 годов Накано Такэко — признанный мастер нагинаты — возглавила женский отряд Дзёситай. Они атаковали имперские части, вооруженные современными винтовками. Такэко была ранена пулей в грудь и перед смертью приказала сестре отрубить ей голову и похоронить под сосной, чтобы враги не смогли превратить ее тело в трофей. Могила Такэко до сих пор находится в Аидзу-Вакамацу.
Археологи подтверждают, что участие женщин в войнах было не эпизодическим. Анализ ДНК останков с поля битвы при Сэнидай (1580 год, период Сэнгоку) показал: около 30 % погибших составляли женщины — 35 из 105 скелетов. Среди них могли быть как обученные онна-бугэйся, так и защищавшие укрепления или сопровождавшие армии, но сам факт их гибели служит прямым доказательством активного участия женщин в войне. Данные по другим полям сражений этого периода продолжают изучаться.

Kuniyoshi

Yoshitoshi
Исчезновение онна-бугэйся как воинов связано с изменением роли самураев. В эпоху Эдо, когда Япония закрылась от внешнего мира и самураи все чаще становились чиновниками и администраторами, женское военное искусство сохранилось прежде всего как дисциплина защиты дома и часть воспитания. Образ онна-бугэйся постепенно романизировался в литературе и театре, превращаясь в идеал прошлого.
Окончательный разрыв произошел в период Мэйдзи: модернизируя армию по европейскому образцу и упразднив самурайское сословие, Япония приняла модель, в которой женщине не отводилось места на поле боя. К началу XX века от онна-бугэйся остались лишь легенды и нагинаты в музейных витринах.









