Османнская империя

Дмитрий Болдин: В этом году ровно 15 лет с момента, как вы взялись за руки и стали главными тревел-блогерами. Вы помните ваше первое совместное путешествие?

Наталья Османн: Конечно! У Мурада проходила рекламная съемка в Барселоне, они с продакшеном снимали каких-то красивых женщин, и он мне написал: «У меня съемка в Испании, приезжай сюда, погуляем. Я хорошо знаю страну, по­кажу тебе ее в лучшем виде, сделаю классный маршрут, покатаемся». И вот мне нужно было принять решение: ехать к нему в Барселону или нет.

Подожди, ты сомневалась, что ли?

Мурад Османн: Ну представь, дагестанец зовет тебя в другую страну. (Смеется.) Ну кто б сразу поехал?

Наталья: Я сохраняла интригу, но мне очень хотелось. Я хорошо помню, что до последнего момента не говорила, приеду или нет.

Но вы уже были парой?

Наталья: Нет!

Мурад: А по моей теории мы уже встречались полгода. (Смеет­ся.)

Интересно как. И вот ты, Наташ, все бросаешь и летишь к человеку, который считает, что вы уже пара…

Наталья: На самом деле для меня то путешествие и было официальным подтверждением того, становимся мы парой или нет. Я долго взвешивала свое решение, но в итоге поехала. А Мурад меня уже красиво встретил, и все было максимально романтично: мы провели несколько дней в Барселоне, а потом арендовали небольшую машинку и поехали по очень прикольным местам.

Мурад: Я еще кошелек потерял, но тогда все это было неважно, потому что мы были молодые, детей не было, ипотеки не было. Все было налегке!

Наталья: Еще очень символично, что самый первый кадр из серии Follow Me получился в день моего прилета в Барсе­лону. И в той поездке мы от­крыли какой-то ящик Пандоры, потому что стали фото­графироваться везде. Это правда было легко, беззаботно и очень круто.

Мурад, вот ты профессиональный фотограф, но почему для первого снимка Follow Me очень красивую девушку ты поставил лицом к какой-то расписанной двери? Без глубины кадра, без перспективы. В чем смысл-то был?

Мурад: Ну это казалось тогда каким-то артом, яркая дверь с граффити. Но на самом деле снимок с дверью не был нашим первым кадром, мы просто первым выложили его в социальные сети. А до него мы уже сделали много других снимков со спины.

То есть тогда вы не планировали никакого проекта и не задумывались о том, что эти кадры со спины станут всемирно известными?

Я посмотрел все ваши снимки, и действительно очень долго вы фотографировались так абсолютно везде: и в метро, и в магазинах, и даже на вечеринках. То есть не было никакой красочной постановки.

Наталья: Но популярность к нам пришла как раз после очень замороченной и постановочной фотографии, которую мы тоже сделали в Испании, я была в их национальном костюме. У нас, как ты видишь, Испания — роковое место.

А сколько лет ушло на то, чтобы вас заметили?

Наталья: Наверное, года полтора-два мы снимались по­стоянно и везде, но это видели только наши друзья и родители. А потом одним утром Мурад сказал мне, что наши снимки выложили на Reddit! Я тогда еще не интересовалась этим и спросила: «А что это?» И Мурад дал абсолютно дурацкое объяснение из серии, что это как Vogue в fashion-индустрии. Он так пытался мне объяс­нить, что это круто и интересно. И я такая: «А, прикольно!»

И эта публикация полностью изменила вашу жизнь.

Наталья: Да, потому что после нее параллельно стали выходить сотни других статей в разных мировых изданиях: и The Sun, и CNN о нас тогда сделали репортажи. Но самая забавная история случилась после того, как Daily Mail поставили наш кадр над новостью о том, что впервые за 600 лет папа римский отрекся от престола!

Мурад: Но я, как честный человек, решил написать журналистам из Daily и сказал, что у них сбой на сайте, потому что мы висим над новостью об отречении Бенедикта XVI. 

После того как на вас свалилась мировая слава, у вас сильно поменялось отношение к путешествиям?

Мурад: Ну, в какой-то степени да. Потому что мы начали рассматривать необычные локации, развивать взаимодействие с государственными органами туризма, с большими сетевыми отелями и разбирать на несколько составляющих код страны, в которую приезжаем. Появилось много разных факторов. Если раньше мы приезжали, отдыхали и бежали дальше, то после того, как нас заметили, путешествия отчасти стали работой.

Наталья: Но мы никогда не воспринимали это как «нам надо сделать, потому что…». Наоборот, мы очень горели. Ведь когда тебе предоставляют доступ к местам, куда просто так невозможно попасть, это сильно заряжает. И знаешь, мы со временем стали не просто охотниками за впечатлениями, а охотниками за чем-то очень особенным. Потому что, когда за тобой наблюдает большое количество людей, ты хочешь этим поделиться с каждым.

Ну то есть кайф от путешествий с приходом славы вы не утратили.

Мурад: Вообще нет. Я думаю, у нас получилось все разложить на несколько элементов и получать совсем другое наслаждение от путешествий. Это кайф, условно говоря, от того, что ты получаешь ключи от разных дверей, от погружения в страну через культуру и даже от простых удовольствий, таких как еда. Ну или, может, мы просто повзрослели. (Смеется.)

Вы сказали, что с приходом славы для вас открылись многие двери. А были ли страны, в которых, наоборот, двери стали захлопываться, и приходилось сталкиваться с трудностями?

Мурад: Ну вот в Китае нас чуть не завернули из-за дрона. Тогда еще никто не понимал, что это такое, и пришлось долго объяс­няться, что это просто камера.

Наталья: В Египте были трудности еще большие.

А там-то что? Самая посещаемая страна среди русских турис­тов!

Мурад: В Египте у нас было разрешение лично от министра туризма, что мы имеем право снимать и делать контент. Нам пообещали горы-помидоры, но ничего не выполнили. По­тому что в Египте, как оказалось, есть министерство ту­ризма, министерство культуры, министерство древ­ностей, и самое главное — охранники пирамид, которые вообще стоят над всеми министерствами, и чихать они хо­тели на их разрешения.

И ты с ним спорил?

Мурад: Ну в одной из локаций я сказал, что им сейчас напишет лично министр туризма, но они ответили: «Да пусть пишет, нам без разницы». В итоге все равно сняли, что хотели. (Смеется.)

Наталья: На верблюдах еще за нами гнались…

Мурад: Это ужасная система охранников в Египте. Вообще, любой красивый кадр — это продвижение страны и привлечение турпотока. Но в Египте, видимо, на это плевать, и там просто хотят на всем заработать.

Так верблюды в итоге догнали или нет?

Мурад: Конечно. Куда ты от них убежишь? Это достаточно быстрые животные. Тем более я с женой был. Был бы один, по­нятно, убежал бы. (Смеется.) Но мы все равно решили ситуацию и смогли сохранить сделанные снимки.

Мурад: Было дело, да. Сейчас-то в 40 лет уже не везде залезешь, а тогда вот практиковали.

По поводу трудностей в разных странах мира у меня такой вопрос. В 1996 году Майкл Джексон решил снять клип на песню They Don’t Care About Us в фавелах Бразилии, но правительство отказало ему в какой-либо помощи. Тогда Джексон обратился напрямую к бразильским криминальным структурам, они ему всё орга­низовали, и так получился культовый клип. Я к чему веду: вам когда-нибудь приходилось в путешествиях искать пути решения не через министерства, а так, как это, условно, сделал Джексон?

Наталья: Ты не поверишь, но мы знаем про историю Джексона и даже были в том самом месте, где он снимал этот клип. И у нас была абсолютно идентичная история. 

То есть это прямо государство в государстве?

Наталья: Именно! И нам приходилось договариваться не с властями страны, а через человека, который жил в фавелах и у которого были связи с людьми, контролирующими район. По-другому туда невозможно зайти и что-то снять. Там действительно опасно. И когда ты приезжаешь туда, действует еще важное правило — в машине нельзя пристегиваться!

Не понял. Почему?

Мурад: Чтобы ты смог пригнуться, если кто-то начнет стрелять. Там в любую секунду это может произойти. Я до этого умудрился посмотреть фильм «Город Бога», и в каждом ребенке стал искать человека, который сейчас достанет пистолет и начнет палить. Я прям реально косился на всех.

Наталья: Там появляется животный страх. Фавелы — это другая жизнь Бразилии, и она управляется другой системой.

Мурад: Чтобы понять код Бразилии, надо рисковать. Понимаешь, вот ты находишься в Рио или Сан-Паулу, и там, правда, клевые отели, все хорошо, и отчасти безопасно. Но Рио и Сан-­Паулу — это же не вся страна. Поэтому приходится пересиливать чувство страха и заходить в такие места, как фавелы.

Наталья: Вообще, в наших путешествиях было много опас­ного, что оставалось за красивой картинкой. На Филиппинах мы как-то даже удирали на машине от тайфуна. Это было очень страшно, потому что, когда ты соприкасаешься со сти­хией природы, ты понимаешь, что человек, в принципе, бессилен.

А если говорить про Россию — вы ее всю уже исследовали?

Мурад: Мы каждый год закрываем гештальты по очень далеким точкам России и сейчас планируем посетить плато Путорана, Ленские столбы, Соловецкие острова и еще множество других мест.

Наталья: Но мы изучаем Россию не только через призму красивых мест, но еще и через людей. Очень давно на Телецком озере мы познакомились с человеком по имени Евгений Весе­ловский. Он много лет работает в заповеднике и показывает настоящую дикую природу детям из неблагополучных семей и детям-инвалидам. Мы сами к нему часто приезжаем, живем у него и помогаем, чем можем. В этом году тоже поедем.

То есть путешествия по России для вас — это больше про взаимо­действие с людьми?

Наталья: Скорее да. Потому что очень многое завязано на реаль­ных историях людей, которые делают большое дело, не отсвечивая при этом в прессе или в социальных сетях, как мы привыкли. Ну а если говорить про природу и места, то Сахалин и Кольский полуостров — это прямо вообще космос какой-то! Такое не передать словами, это просто стоит увидеть.

А вот раз мы заговорили про людей, то как вы считаете — какая страна ментально больше всего похожа на Россию?

Наталья: Ты сейчас не поверишь, но скорее — Бразилия!

Звучит удивительно после разговора о фавелах!

Наталья: Вот поверь, если убрать фавелы, контекст управления страной, то мы очень схожи по менталитету с бразиль­цами. Причем это сильно ощущается именно там. И многие, посетив Бразилию, говорят о том же.

Мурад: Я соглашусь с Наташей. Там реакция у молодежи на те или иные вещи очень схожа с реакцией нашей молодежи, видео­контент очень похож на наш, да и знаешь, вот русский человек кажется закрытым, а когда раскрывается, то душа нарас­пашку. Вот бразильцы такие же. А если говорить про Европу, то юг России ментально очень схож с Испанией, кстати.

Вы ведете подсчет, сколько стран вы посетили?

Наталья: Нет, но мне кажется, что по сравнению с другими путешественниками не так много. Потому что я общаюсь с разными людьми, и они говорят: вот, мы объездили двести стран. Для многих в какой-то момент стало трендом посещать ст­раны для галочки и цифры, а мы больше склоняемся к тому, что целую страну невозможно поня­ть за одно путешествие. Нельзя сказать, что ты увидел Францию, посетив только Париж. Поэтому мы очень часто возвращаемся в ту или иную страну, чтобы объехать ее города. К примеру, в одной только Индии мы уже были больше десяти раз!

А я, кстати, давно заметил, что вы часто туда ездите. Чем вас так привлекает Индия?

Мурад: Мне кажется, что Индия исторически притяги­вает присутствием культурного кода из детства — я про то, что все мы когда-то ви­дели их фильмы, и всегда казалось, что это какая-то магическая страна. А когда мы первый раз туда приехали, то вообще поразились, насколько Индия контрастная, глубокая и яркая. И одним из первых городов там, куда я потащил Наташу, был Варанаси, где уже пять тысяч лет проводят кремацию.

У тебя, Наташ, очень романтичный муж…

Мурад: Если ты приезжаешь в Индию только в поиске красивых замков махараджи, ты быстро разочаруешься. Потому что вокруг красивых замков кипит жизнь обычных людей. Ну и это еще как раз о том, что если ты хочешь узнать страну, то ты должен увидеть ее всю, а не приехать разок для галочки. 

А с появлением детей вам стало труднее путешествовать?

Мурад: Я бы не сказал, что труднее. Просто стало по-другому. Это уже не так, как раньше: когда быстро переоделся, собрал маленький чемоданчик и вдохновленно побежал по новым городам. С детьми это совершенно другой опыт и другой эффект. Но c ними очень интересно открывать новые места, когда они уже достигают осознанного возраста и что-то замечают, запоминают, интересуются. Это прямо очень клево. Но мы берем их, конечно, не везде. А только в логистически безопасные места.

Наталья: Они у нас суперадаптированные и кайфуют от перелетов. Наш старший был уже на границе с Японией, когда ему всего было 4 месяца и я его еще кормила. А когда у нас был большой проект в Саудовской Аравии, он вообще выдержал весь съемочный день и в разгар записи начал еще петь: «Комбат-батяня, батяня-комбат!» (Смеется.) Я сразу же написала отцу: «Папа, откуда он знает эту песню?!»

Да ну кто из нас ее не пел в детстве? Даже в фильме Бодрова ее ребенок поет на улице. В общем, с детьми путешествий у вас меньше не стало?

Мурад: Нет, это вообще отдельное удовольствие: показывать им новые страны и очаровывать их новыми местами. Главное, чтобы они это ценили и, когда подрастут, не побежали жаловаться психологам, что их все детство таскали по каким-то странам. (Смеется.) Но, кажется, им все нравится.

Вы можете от себя дать совет тем, кто хочет начать путешествовать, но постоянно откладывает это или чего-то боится?

Мурад: Найти человека, с которым бы ты смог разделить путешествие и сделать его осмысленным. Ну и выбирать необыч­ные места!

Наталья: Да как и в любом деле — нужно просто брать и делать. И путешествие — это же касается не только заграницы, иногда можно просто на машине или на поезде куда-то по­ехать внутри страны. В детстве я всю Россию объехала с родителями. Они сажали нас в старые «жигули», и мы по несколько дней куда-­то ехали. 

Что?

Наталья: Только о двух вещах мы будем жалеть на смертном одре — что мало любили и мало путешествовали.