Правила охоты в Российской империи

Мир зырянского (как раньше назывались представители народа коми) охотника был полон опасностей и тяжелого труда. Но присутствовала и суровая романтика, которая рождалась в постоянной борьбе с дикой природой. Об этом подробно пишет в книге «Брюхо Петербурга» этнограф и исследователь А. А. Бахтиаров, посвятивший северянам сразу несколько глав:

«Как известно, кроме русских крестьян охотою занимаются карелы, лопари, самоеды; но самыми искусными охотниками следует признать, без сомнения, зырян, обитающих по берегам Печоры. Белка — главный предмет зырянской охоты. Годами она появляется в таком громадном количестве, что, например, в Вятской губернии, в селениях, лежащих среди леса, бегает по крышам домов, и мальчишки бьют ее палками. В одном только Слободском уезде убивается до 300 000 белок».

Охота была главным, а для многих и единственным источником средств к существованию. Сезон, называемый «лесование», начинался с первыми заморозками в конце сентября и продолжался до апреля. На это время охотники уходили далеко от дома, иногда на 300–500 километров.

После нее женщины и старики, оставшиеся дома, снаряжали мужчин в дорогу. Прежде всего готовили сани-нарты, на них по окончании «лесования» охотники грузили добычу и везли по домам.

На промысел шли группами в своеобразных костюмах. Сверху холщовой рубашки надевали еще одну — из домашнего сукна. Затем — белый толстый зипун до колена. А поверх этого натягивали лузан — одновременно нагрудник и наплечник с двойной сумкой, которая получается из-за по-особенному пришитого подклада. В нее путник клал съестные припасы на несколько дней, добытую дичь, а также охотничьи принадлежности.

На головах были белые шапки, вроде колпака, к которым сзади пришивались куски сукна — для прикрытия затылка и шеи от ветра и снега. В летнюю жару зыряне надевали накомарники, защищавшие от докучливой мошкары. Делался он из холста, а отверстие для лица обшивалось мелкой волосяной сеткой.

Каждая охотничья партия строила свое жилище, создавая в глубине леса лагеря. Простенькие избушки (пывзаны) отстояли друг от друга на расстоянии в пару километров. Это было небольшое (3×3 метра) жилище, проконопаченное мхом, с односкатной крышей, печкой-каменкой и нарами для сна.

Рядом с избой часто стоял амбар на высоких столбах для хранения запасов и добычи, чтобы защитить их от хищников. Огромной страстью зырян была баня, которую они считали лучшим средством от всех болезней, особенно после лютого мороза.

Как пишет Бахтияров:

«Отправляясь месяца на три в лесовье, каждый из промышленников берет на свою часть: сухарей — 4 пуда, сушеных пирогов с крупой — пуд, масла — 12 фунтов, ячневой муки для собак — 1 пуд, сухой рыбы — 15 фунтов, свежего сала — 2 фунта, говядины — 30 фунтов, соли — 10 фунтов, пороху — 3 фунта, и свинца — 4 фунта. Всего 10 пудов 6 фунтов на человека (ред. — около 200 кг)».

По лесу зыряне передвигались на лыжах. В правой руке держали винтовку, в левой — специальную палку с вилкой на верхнем конце и копьем на нижнем. Острием можно было шарить в снегу и проверять почву, но не только. В любой момент охотник мог воткнуть палку в землю, вскинуть винтовку на вилку и метко выстрелить. Однако, как сообщает Бахтияров, и без этого они управлялись с оружием весьма умело:

«Стреляют зыряне из маленьких винтовок пульками, а не дробью, поэтому они носят с собою свинец в форме веревочки, от которой каждый раз, когда надо заряжать винтовку, откусывают зубами кусок свинца, имеющий вид цилиндра. Размер дула у винтовок очень узок, так что в него едва может вгоняться пуля в мелкую горошину. Такие винтовки зыряне употребляют, во-первых, потому, что в них из 1 фунта свинца выходит 180 пуль; во-вторых, мелкая пуля не портит шкуру зверька».

Лыжами зыряне гордились особенно. Они были тонкими, из елового дерева с подбоем снизу из шкурок с оленьих ног. Из-за них охотники могли легко взбираться на гору, поскольку короткая и упругая шерсть заставляла лыжи упираться в снег, и те не скатывались назад.

За несколько недель зырянин в среднем убивал от 200 до 400 белок и с пару десятков соболей и зайцев, которых ловили тенетами (связанными из пряжи ловушками). Как правило, вечерами охотники возвращались в промысловую избушку, где варили себе кашу, а после еды принимались сдирать шкуры с убитого зверья. Мясом тут же кормили собак. Охотники делали это при свете ночника и травили друг другу байки о случившихся с ними приключениях. А они бывали. Например, если по пути попадались волки или медведи. Как пишет Бахтияров:

«Если отыщут задавленную медведем какую-нибудь скотину, то недалеко от того места на деревьях, сажени на две от земли, устраивают для сиденья полати, откуда и стерегут зверя с хорошим ружьем. Зимою на медведя охотятся с ружьем и рогатиной. Рогатина делается из стали и железа наподобие копья длиною до 8 вершков, насаживается на деревянную рукоятку длиною в сажень и более; на конце рукоятки имеется железный или деревянный костыль-поперечник на тот случай, чтобы зверь не мог по рукоятке приблизиться к охотнику и нанести ему удар. Кроме медведя предметом охоты служат и волки, которые на домашних животных нападают табунами; в зимнее время волков ловят капканами, расставленными по их следам».

Шкуры зыряне обычно продавали крестьянам-кулакам, которые забирали товар за очень небольшие деньги. Например, беличья шла по 4–10 копеек, соболиная — 5 рублей, а медвежья стоила около 15. Далее их везли на Ирбитскую ярмарку, оттуда — в петербургский Гостиный двор, где умелые женщины шили из них шубы. В итоге такую соболиную шубу (из 40–80 шкурок) могли продать по цене в 2, 5, а то и 7 тысяч рублей.

Охотники жаловались на недоплату, однако поделать ничего не могли. Но, как пишет все тот же Бахтияров, несмотря ни на что, они в полной мере старались наслаждаться своей жизнью: