Есть такое общее мнение: в Средневековье Церковь цинично раздавала отпущение грехов по мелкому (ну или, наоборот, непомерному) прайсу. На самом деле все намного сложнее, что не отменяет факт злоупотреблений и даже существования прейскурантов с расценками.
Проблема с индульгенцией в том, что это, по сути, зонтичный термин, который покрывает сразу несколько явлений. Изначально она появилась в XI веке как заверения пап и епископов о том, что те гарантируют верующим свое заступничество перед Господом. Но уже вскоре феномен мутировал. Главным в нем стало апеллирование к предкам. Церковь стращала прихожан тем, что их усопшие родители не находят себе места в чистилище:
«Мы терпим суровые наказания и страдания в чистилище, от которых ты мог бы избавить нас хотя бы небольшой милостыней, если бы только захотел. Открой уши свои, ибо отец взывает к сыну, а мать к дочери».
Католический епископ, предоставляющий пленарные индульгенции для общественности во времена бедствия
The Yorck Project
Индульгенция, предложенная Альбертом, архиепископом Майнцским, по поручению папы Льва X, 1517
Image State / East News
Суть индульгенции была в том, чтобы помочь усопшему с грехами. Но не избавиться от них, а «отмотать счетчик» нахождения в чистилище. Обычно речь шла о 40 днях на том свете. Заплатить за это можно было чтением молитв, милостыней и трудом на благо Церкви. Разумеется, многие уже тогда задумались о том, чтобы начать «отматывать» этот счетчик еще при жизни.
Следующую трансформацию индульгенция пережила в XI веке, во время Крестовых походов. Папы, дополнительно мотивируя рыцарей на подвиги, стали гарантировать indulgentia plenaria, то есть «полное прощение». Из-за этого уже в XIII веке случился новый поворот: в народе сложилось мнение, что индульгенция не просто помогает «скостить» срок в чистилище, но избавляет от самого греха.
А где упрощение и профанация, там и злоупотребления.
Появились «продавцы индульгенций» — священники-квестарии. В сознании простонародья (надо сказать, еще не изжившего остатки язычества) все стало очаровательно просто: нагрешил — заплатил и чуточку схитрил перед Господом.
Церковь, к слову, относилась к этому с пренебрежением и тревогой. Она даже осудила продажу индульгенций на Тридентском соборе в 1563 году. Впрочем, отдельным епископам ничто не мешало наживаться на прихожанах. Именно это-то и стало поводом для протеста Мартина Лютера и начала Реформации.
«Битва при Монжизаре». Шарль-Филипп Ларивьер, 1177
Château de Versailles
Так сколько стоила индульгенция, если ваш епископ все же не прочь пополнить церковную казну? Историк Роберт Свонсон приводит пример прейскуранта времен Позднего Средневековья в своей книге «Религия и обряды в Европе (1215–1515)»:
«К юбилейному 1500 году продавец индульгенций Джаспер Понсе установил скользящую шкалу сборов, которая зависела от дохода землевладельцев или стоимости их движимого имущества.
Для землевладельцев стоимость варьировалась от 3 фунтов 6 шиллингов 8 пенсов для доходов свыше 2000 фунтов стерлингов (это огромный капитал, уровня высокопоставленного барона) до 1 шиллинга 4 пенсов для тех, чье имущество определили в 20–40 фунтов стерлингов.
Для остальных размер пожертвования составлял от 2 фунтов для тех, чье имущество стоило более 1000 фунтов, до 1 шиллинга для тех, чье имущество находилось в диапазоне от 20 до 200 фунтов. Люди, чье имущество стоило меньше 20 фунтов, платили столько, сколько могли, из благочестия».
Испанское индульгенционное пожертвование 1488 года требовало внести 1/20 дуката за молитвы и помощь местной больнице — это примерно эквивалент английского шиллинга.
А вот из нидерландской практики тех же лет: «Короли и королевы: 25 гульденов; высокопоставленные графы и прелаты: 10 гульденов; низшие графы и прелаты: 6 гульденов; купцы и горожане: 3 гульдена; ремесленники: 1 гульден; остальные: 0,5 гульдена; неимущим предписывалось поститься и молиться».
Индульгенция верующим, посещающим часовню св. Якова в приходской церкви в Клодзко, 1500
Jacek Halicki
Иоганн Тецель, доминиканский монах и инквизитор, продающий индульгенции в Лейпциге
AKG Images / East News
Перевести все это в нынешние деньги трудно, но в целом можно уловить общее правило: за индульгенцию человек Позднего Средневековья платил от одной тысячной до одной сотой всего своего капитала (включая жилье, скот и средства производства). Впрочем, ничто не мешало епископам продавать такой документ не по одному разу.
Технически же прихожане не покупали индульгенцию. Они делали пожертвование на дело, для которого та была выдана, — например, на восстановление собора Святого Петра в Риме.
