Слушать страшно: 5 киноужасов, пугающих звуком

Первым крупным голливудским автором, сделавшим ставку на звук в хоррорах, был Альфред Хичкок. «Птицы» начисто лишены закадровой музыки, однако в фильме мощнейшая звуковая палитра, провоцирующая беспокойство, переходящее затем в тревогу и ужас. Все эффекты, что важно, вполне естественные. Крики птиц, настойчивый стук клювов по стеклу и дереву, вопли обезумевших от страха людей образуют насыщенный фон, и он усиливает эмоциональное напряжение.

Отказавшись от саундтрека, Хичкок принял радикальное решение, опередив тем самым свое время на десятилетия. Его подход был вовсе не эксцентричной выходкой, а продуманным художественным решением. Привычная акцентуация событий через музыку постоянно напоминала бы зрителям, что перед ними фильм, тогда как упор на звуки подчеркивает реализм происходящего. Хичкок тем самым добавлял в сюжет внешне незначительный, но психологически значимый штрих, позволяющий воспринимать птичий кошмар как вполне возможный.

Ведь в фильме не было никаких сверхъестественных элементов, хитроумных маньяков или сложносочиненных заговоров, только птицы, нападающие на людей. Звуки придавали происходящим событиям оттенок документалистики: это было неожиданно и пугало намного больше, чем дорогостоящие спецэффекты. 

Уже в 1970-х и 1980-х важность звука для хорроров хорошо осознало новое поколение режиссеров. Достаточно обратить внимание на то, как Стэнли Кубрик организовал сцену появления призрака в номере 247 из знаменитого «Сияния». Через комбинацию скрежещущего эмбиента с интенсивным монтажом он добивается дискомфортно фрагментарного восприятия, будто показывает куски кошмарного сна алкоголика в запое. Что, кстати, вполне логично, учитывая любовь героя Джека Торранса к горячительным напиткам.

В то же время важно помнить, что такого рода изысканные решения использовали не все авторы. Основным звуковым приемом в мейнстримном хорроре становится скример или джампскейр, построенный на сочетании полной тишины и резкого звука, который заставляет зрителей нервно вздрагивать (и так же смеяться). В период господства слэшеров эта техника превратилась в стандартную «пугалку», которую затем тиражировали во множестве направлений хоррора. Прежде всего — в мистических ужастиках о призраках.

На фоне привычных саунд-механик резко выделяется канадский хоррор «Понтипул». По концепции фильм Брюса МакДональда (сейчас он — один из режиссеров культового сериала «Извне») представляет собой уникальный в своем роде лингвистический ужастик. В центре событий сотрудники радиостанции небольшого городка, обнаружившие, что рядом свирепствует эпидемия вируса, который поражает всех, кто говорит на английском языке. 

Заразившись, люди превращаются в одержимых жестокостью дикарей, но всю информацию о разрастающемся хаосе герои получают только из телефонных звонков и сообщений своих репортеров. Звук здесь превращается в критически важный компонент, подогревающий зрительское воображение. Испуганные голоса на фоне криков, выстрелов и грохота помогают создать в уме картины всеобщего разрушения, подчеркивают чувство изолированности у главных героев, беспомощно наблюдающих за гибелью цивилизации.  

Работа Питера Стриклэнда (известного фешен-хоррором «Маленькое красное платье» и эротической драмой «Герцог Бургундии») — один из лучших современных примеров чисто звукового фильма ужасов. По сюжету британский звукорежиссер прибывает в Италию, чтобы записать набор аудиоэффектов для кинокартины, и постепенно теряет рассудок, сталкиваясь с чередой необъяснимо жутких событий. 

Стриклэнд выстраивает весь нарратив вокруг звуков, исследуя роль слухового восприятия в искусстве. По форме «Студия звукозаписи „Берберян“» стилизована под оммаж мистико-сюрреалистическим итальянским хоррорам. В качестве ближайших примеров можно назвать «Суспирию» (где существует мощный сознательный диссонанс между тревожным саундтреком и безобидными событиями на экране) или «Тихое местечко за городом» (тут собственное восприятие постоянно будто бы обманывает главного героя).

Стриклэнда занимает то, как звук незаметно и необратимо изменяет сознание человека. Погружаясь в поток пугающих образов, главный герой вынужден искать все более раздражающее звуковое оформление, и оно подрывает его психику. Наблюдать за этим тягостным процессом столь же беспокойно, сколь и увлекательно. 

С середины 2010-х в хоррорах распространяется минималистичный саунд-дизайн, построенный на приглушенном, но фоново нервирующем аудиальном окружении. Один из самых характерных примеров нового стиля можно услышать в саундтреке «Оно приходит за тобой», где музыкант Disasterpeace использует контрастный эмбиент, подчеркивающий резкие переходы от безопасности к безысходности.

Но самым прибыльным образцом выверенного звукового минимализма стал постапокалиптический хоррор «Тихое место». Джон Красински выстроил весь фильм вокруг концепта «убийственного звука»: захватившие Землю чудовища слепы, но чрезвычайно чувствительны к малейшим шумовым всплескам. Так что выжившим приходится оставаться буквально тише воды ниже травы, чтобы не привлечь орды стремительных инопланетных хищников. 

Задача повышенной сложности, учитывая, насколько много бытовых шумов и шорохов производит человек при самых банальных действиях, от ходьбы до закрытия дверей. Идея оказалась столь удачной, что «Тихое место» получило два кассовых сиквела, и еще один сейчас находится в разработке — оглушительный успех для фильма, построенного на безмолвии.

В отличие от большинства представленных здесь картин «Полутон» не был ни очередной работой признанного автора, ни проектом крупной голливудской студии. Начинающий режиссер Иан Туасон снял свой первый полный метр за ничтожную сумму в $ 500 000, тогда как привычный бюджет студийного хоррора сейчас — $ 10 млн, а независимого — $ 3–5 млн. Опираясь на свой горький опыт ухода за больными онкологией родственниками, Туасон разработал сюжет о девушке, которая слушает набор загадочных аудиозаписей и все плотнее соприкасается с демонической мистикой. 

Особенность «Полутона» заключена в том, что фильм для поддержания саспенса использует прежде всего звуковой, а не визуальный ряд. Умело задействовав таланты звуковиков (над саунд-дизайном работало больше десятка человек!), Туасон плавно наращивает напряжение. Хотя долгое время в кадре не видно ничего пугающего, неуютное ощущение приближения беды пронизывает каждую сцену фильма благодаря точечному акценту на звуках. В ночной тишине оглушительно тикают часы. Где-то в далекой ванной еле слышно, но неприятно журчит вода из крана.