Яёи Кусама: художница, одержимая горошком

Яёи Кусама родилась 22 марта 1929 года в небольшом японском городе Мацумото. Семья была обеспеченной, но атмосфера в ней царила, мягко говоря, нездоровая. Отношения между родителями трещали по швам из-за многочисленных измен отца. Мучающаяся от ревности мать заставляла маленькую Яёи следить за ним. Увиденные интимные сцены внушили девочке отвращение и страх перед сексом, но в то же время стали отправной точкой одержимости им.

Когда Яёи исполнилось 10 лет, ее жизнь стала еще сложнее: в ней появились навязчивые галлюцинации. Иногда это были вспышки света и точки. Но случалось и нечто более странное.

«Однажды я смотрела на скатерть в красный цветочек. Посмотрев вверх, я вдруг увидела, что те же самые цветы покрывают потолок, окна, стены, всю комнату, мое тело и вселенную. Я почувствовала, что самоуничтожаюсь, растворяюсь в бесконечности времени и пространства, превращаюсь в Ничто».

Искусство, тогда еще только рисование, стало для нее спасением как от семейных проблем, так и от жутких видений. Но консервативной матери Яёи это увлечение не нравилось: в ее планах дочь в будущем должна была выйти замуж, а не стать художницей. Потому она выбрасывала работы Кусамы и устраивала скандалы, из-за чего психическое состояние Яёи ухудшалось с каждый днем.

Не способствовало его стабилизации и то, что ее подростковые годы пришлись на времена Второй мировой войны. В 13 лет девочку отправили на военный завод шить парашюты. Юность запомнилась Яёи как время «в замкнутой тьме» под звуки воздушной тревоги. 

После окончания войны, в 1948 году, Кусама поступила в Киотскую муниципальную школу искусств и ремесел изучать нихонга — японский стиль живописи, опирающийся на тысячелетние художественные традиции страны. Яёи была от него не в восторге и со временем перешла к работе с абстрактными формами. 

На всех них появлялись точки — лейтмотив галлюцинаций Кусамы, ставший впоследствии визитной карточкой ее искусства. Первые выставки, организованные Яёи в Мацумото и Токио, не были успешными. Для Японии ее творчество оказалось слишком смелым. Параллельно ухудшались отношения Кусамы с семьей. Мать по-прежнему не хотела принимать выбор дочери.

Единственной поддержкой Яёи в те времена была переписка с американской художницей Джорджией О'Киф. Кусама случайно увидела ее работы в книге, и те произвели на нее столь яркое впечатление, что она решила на удачу попробовать написать письмо. К счастью, Джорджию заинтриговало таинственное послание из Японии, и она ответила. 

О’Киф посоветовала Кусаме переехать в Нью-Йорк и показать свои работы «всем, кому это может быть интересно». В 1957 году Яёи набралась решимости, зашила доллары в свои платья и кимоно для обхода послевоенного валютного контроля и отправилась в США. 

В Америке Кусаму ждало неприятное открытие: Нью-Йорк в сравнении с Мацумото оказался еще более недружелюбным городом. Сама художница описывала его как «во всех отношениях жестокое и агрессивное место».

Яёи жила в крайней нищете. Доходило до того, что ей приходилось искать еду в мусорных контейнерах. Спасаясь от бытовых неприятностей и сильного стресса, она начала творить с удвоенной силой. Именно тогда художница создала свои первые картины из серии «Сети бесконечности». 

Это были огромные полотна до 10 метров в высоту, испещренные маленькими петлями. Издалека холсты могли даже казаться пустыми, но при ближайшем рассмотрении рассыпались на мелкие точки. Настоящий кошмар трипофоба и нечто потрясающе свежее для американского художественного мира конца 50-х — начала 60-х.

В 1959 году состоялась первая персональная выставка Кусамы в Нью-Йорке. В те времена женщине, тем более азиатке, было тяжело пробиться в мире искусства. Однако ее работы все равно заметили и оценили по достоинству. Пришедшие на выставку художники Дональд Джадд и Фрэнк Стелла были в восторге от ее картин. В своей рецензии для журнала ARTnews Джадд отметил «выразительность, новаторство концепции и мастерство исполнения» Кусамы.

Она оказала настолько сильное влияние на них, что дошло до обвинений в плагиате. Например, на выставке Яёи «Агрегация: Шоу тысячи лодок» была представлена настоящая лодка, обшитая фаллическими наростами, на фоне множественно повторяющихся черно-белых фотографий с ней же. По словам Кусамы, Уорхол был в восторге и просил использовать идею, но она ему отказала. Позднее он, несмотря на слова Яёи, создал постеры с аналогично множащимися изображениями коровьей морды. Художница восприняла это как апроприацию ее работы.

Олденбург же «вдохновился» сильнее: после посещения выставок Яёи с мягкими скульптурами — покрытыми фаллическими выступами предметами быта — он создал целую серию подобных работ. Копирование получилось настолько откровенным, что, как позднее рассказывала Кусама, перед ней даже извинялась супруга художника.

В 1965 году она представила «Зеркальную комнату бесконечности — Поле фаллосов». Это была ее первая инсталляция с зеркалами, создающая ощущение бесконечного пространства с многократно повторяющимися в нем объектами. В данном случае — белыми набивными фаллосами в красный горошек.

Эти фигуры не случайно множество раз повторялись в творчестве Яёи: с помощью искусства она старалась перебороть свой страх и отвращение к сексу, полученные в детстве. Постепенно у нее получилось избавиться от ужаса, но выходить замуж и создавать семью она не стала.

Самыми длительными и притом платоническими отношениями в ее жизни стал союз с художником Джозефом Корнеллом. Несмотря на разницу в возрасте в 26 лет, они ежедневно созванивались и делились друг с другом набросками с середины 1960-х до его смерти в 1972-м. «Я не любила секс, а он был импотентом, поэтому мы очень хорошо подходили друг другу», — рассказывала Кусама.

Несмотря на неприязнь к интимной близости, Яёи нравились провокационные хэппенинги с обилием наготы: она раздевала людей в общественных местах и раскрашивала их в горошек. Например, в Центральном парке или на Бруклинском мосту. С одной стороны, это было частью ее творчества, с другой — делало ее в глазах общественности больше скандалисткой, чем художницей.

В конце концов слава Кусамы достигла ее родной Японии. Она стала национальным позором: даже школа, в которой она училась, убрала ее имя из списка выпускников.

Произошедшее сильно ударило по нестабильной психике художницы, а также привело к снижению интереса к ее работам. Денег у Кусамы в то время и так практически не было, но после случившегося их стало еще меньше. Она неоднократно попадала в больницу из-за переутомления, стараясь сделать как можно больше, но ее работы не продавались.

В начале 1970-х в тяжелом финансовом и психическом состоянии Яёи вернулась на родину и легла в психиатрическую больницу, которая в итоге стала ее домом. Так мир забыл о Кусаме почти на 20 лет.

За время затишья Кусама успела впасть в сильнейшую депрессию, с трудом, но выкарабкаться из нее, начать литературную карьеру и опубликовать автобиографию, несколько романов и сборник стихов.

Интерес к ней как к художнице начал потихоньку возрождаться только в 1989 году. Тогда Центр международного современного искусства в Нью-Йорке организовал ретроспективную выставку ее работ. В 1993 году она приняла участие в Венецианской биеннале. Это был уникальный случай, когда только один художник представлял целую страну.

Для Кусамы это была не первая биеннале: в 1966 году она уже выставлялась на ней вопреки желанию организаторов. Тогда Яёи не пригласили из-за ее скандальной репутации, и в ответ она устроила свою инсталляцию «Сад нарциссов» прямо на лужайке рядом с выставочным павильоном.

Это был кинетический ковер из множества зеркальных сфер, каждую из которых любой желающий мог купить за 1200 итальянских лир (тогда примерно 2 доллара США). Организаторы довольно быстро пресекли продажу, но экспозиция наделала немало шума. Это, по сути, была первая инсталляция, которую свободно могли менять зрители. Позднее эта идея была неоднократно использована многими художниками по всему миру.

На этот раз она привезла инсталляцию «Зеркальная комната „Тыква“». В выстроенное из зеркал пространство было помещено множество светящихся желтых тыкв, покрытых черным горошком. В него нельзя было зайти: только заглянуть через маленькое окошко. Сама Кусама, наряженная в желтое платье в горошек и остроконечную шляпу, выглядела как центральный объект выставки.

Эта работа переоткрыла Яёи для мира искусства. После биеннале художницу ждала популярность и невероятный коммерческий успех. Ее наконец-то признали. Тыква же стала еще одной неотъемлемой частью творческого мира Кусамы, воплощением ее альтер эго.

Последующие годы Яёи начала пожинать плоды своих трудов и страданий. Ее скульптуры стали желанным украшением улиц по всему миру — от оттаявшей к ней родной Японии до Франции, Португалии и США, а на выставки приходили сотни тысяч человек. В цифровую эпоху на ее невероятно яркие инсталляции с множеством мерцающих огоньков и зеркалами появился особый спрос.

Яёи Кусама получила огромное количество наград за вклад в развитие искусства и культуры, ее полюбили модные бренды. Коллаборация 2012 года с Louis Vuitton до сих пор считается одним из самых успешных пересечений мира художественного искусства и моды. Покупателям настолько понравился результат того сотрудничества, что в 2023-м бренд вновь пригласил Кусаму к партнерству.

Она живет в психиатрической клинике в Токио и работает в студии недалеко от нее. Масштабные картины, скульптуры и инсталляции ей помогают создавать ассистенты. Ее творения пользуются огромной популярностью и стоят больших денег. В 2023 году ее работы продали за 22,9 миллиона долларов на аукционе Sotheby’s, что делает Кусаму одним из самых дорогих ныне живущих художников в мире.

«Горошек — это и форма солнца, которое является символом энергии всего мира и нашей жизни, и форма луны, которая олицетворяет спокойствие. Круглая, мягкая, красочная, бессмысленная и непостижимая. Горошек — это движение… Горошек — это путь в бесконечность».