3 сентября 2026 года тонкому и трагикомическому рассказчику Сергею Довлатову исполнилось бы 85 лет. Прекрасный повод поговорить о книгах и авторах, которые имели значение для всемирно известного писателя.
«Былое и думы». Александр Герцен, 1856
АСТ
«Былое и думы». Александр Герцен, 1856
Автобиографический роман, мощное философско-политическое высказывание — результат 16 лет работы и главное произведение Александра Ивановича. Мемуары о детстве, дружбе и любви; организации в университете демократического кружка, ложном обвинении в оскорблении достоинства императорской семьи и последующей ссылке в Вятку.
Меткие наблюдения интеллигента, любящего русский народ, но вынужденного эмигрировать, были близки Сергею Донатовичу. Довлатов отзывался о Герцене как о «земном и ясном» человеке.
Вместе с тем не жалуя его беллетристику, он был высокого мнения о полной откровений хронике. Сам Герцен охарактеризовал свой труд как «отражение истории в человеке, случайно попавшемся на ее дороге».
В общем, это исповедь человека, на примере личных проблем рассуждающего со смехом и слезами о культуре и ситуации в России. Автор посвятил произведение однокашнику Николаю Огарёву, с которым состоял в дружеских отношениях до последнего дня.
«Шагреневая кожа». Оноре де Бальзак, 1830
МИФ
«Шагреневая кожа». Оноре де Бальзак, 1830
Роман из раннего творчества писателя о молодом французе Рафаэле де Валентене, ставшем обладателем волшебного артефакта — куска ослиной кожи, шагрени. Словно джинн, она могла исполнять желания, но только в обмен на силы и здоровье владельца. Сама кожа при этом уменьшалась в размерах.
Проклятая вещь, взятая у хитрого старика в лавке древностей, марафон желаний и расплата для юноши, возжелавшего слишком многого, — все это будто еще одна песня «Короля и Шута».
Но шутки в сторону: произведение прославило Бальзака потому, что удачно совмещало в себе мистику, реализм и философские размышления о природе желаний, столкновении мечты и реальности и невозвратности прожитых мгновений.
Автор советует дважды подумать, прежде чем брать у своего организма кредит, ввязываясь в авантюры. А сама шагреневая кожа стала синонимом чего-то стремительно исчезающего, как время или мотивация делать зарядку по утрам. «Безоговорочно любимый писатель», — по словам Довлатова.
«Бесы». Федор Достоевский, 1871
Азбука
«Бесы». Федор Достоевский, 1871
Не менее значимый для Довлатова писатель. Множество произведений других авторов он называл не иначе как «отходы от Достоевского», а труды самого Федора Михайловича находил смешными и трагичными одновременно.
Отдельно Довлатов выделял «Бесов» — сатирическую историю о Николае Ставрогине, своими инициативами замучавшем губернский городок. Роман как отрезвляющая пощечина: выбить из головы читателя чужие ядовитые, радикальные идеи, из-за которых лишь множатся несчастья и скорбь.
Любопытно, что Фридрих Ницше, читая произведения Достоевского, называл его о психологом, оказавшем на него влияние. В 1888 году Ницше написал сборник эссе «Сумерки идолов, или Как философствуют молотом», где прошелся по религиозной морали, авторитетам и другим основам общества. За 16 лет до него это сделали нигилистические «Бесы».
Довлатов также перенял у «лучшего прозаика всех времен и народов» некоторые художественные приемы и взгляды, хотя и потешался над «круглым столом овальной формы» — якобы ошибке Федора Михайловича.
«Волшебная лавка». Герберт Уэллс, 1903
Азбука
«Волшебная лавка». Герберт Уэллс, 1903
Этот и другие рассказы известного фантаста Довлатов приводил как пример отличной английской прозы. Как и в случае с «Шагреневой кожей», приключения начинаются со странного магазинчика, куда заходят отец с сыном, разве что дело происходит не в Париже, а в Лондоне.
Ребенок охотно верит всей творящейся магии. Взрослый же настроен скептически, и в этом трагедия: даже перед лицом настоящего чуда мужчина не видит его, потому что «так не бывает».
Впрочем, происходящее открыто для интерпретаций, у Уэллса нет способа сохранять с возрастом веру в чудесное.
Неглупая, несколько печальная детская литература, всю полноту смыслов которой поймут только взрослые. «Лавка» похожа на «Алису в Стране чудес» и «Маленького принца» — словом, тоже является классикой для всех возрастов.
«Фиеста». Эрнест Хемингуэй, 1926
АСТ
«Фиеста». Эрнест Хемингуэй, 1926
«Писатель, которому я верил», — такой характеристикой награждает Старину Хэма Довлатов. В каком-то смысле блогер XX века, который не стеснялся в выражениях, а любое событие в жизни превращал в роман или рассказ. И в этой честности, граничащей с бестактностью, был нерв его прозы. «Фиеста» — несколько дней из жизни приехавших в Испанию американцев и англичан на корриду в 1920-х.
Постоянные кутежи и рассуждения о том, что «матадоры уже не те». Сложные отношения с дамой сердца.
Неутешительное послевкусие у читателя о бесполезности праздного образа жизни под финал яркого путешествия из Парижа в Мадрид. Все это — бойко написанная трагикомедия о героях, которые словно уже умерли, но продолжают ходить по земле и мучить друг друга.
Такова «Фиеста» от Хемингуэя, который «любил легкую и теплую одежду, умных и чистых животных, сероглазых слабеньких женщин, и сам был широкоплечий человек с круглым кошачьим подбородком».
