О чем говорят: языки, созданные женщинами

Эпоха Хэйан в Японии (794–1185 гг.) характеризуется миром и расцветом культуры. Женщины в эти времена были в двойственном положении. С одной стороны, они обладали множеством прав, например, могли наследовать отцу, если нет сыновей. С другой — считалось, что им не нужна грамотность, то есть китайская иероглифическая письменность (канбун), на которой изъяснялись философы, политики и духовные лица.

Но желание самовыразиться было так велико, что появилась специальная «женская письменность» — хирагана. Это фонетическая слоговая азбука, разработанная на основе манъёганы (в ней иероглифы использовали для обозначения звуков). Письмо получилось утонченным и округлым, и поначалу оно было достоянием исключительно придворных дам, поэтому получило второе название — оннадэ, или «женская рука».

На хирагане были написаны «Повесть о Гэндзи» Мурасаки Сикибу и «Записки у изголовья» Сэй-Сёнагон, а также многочисленные дамские литературные дневники. Со временем мужчины оценили удобство оннадэ, и если сперва изучали его лишь для любовных записок, то потом уже и сами стали пользоваться как одним из вариантов азбуки.

На севере китайского уезда Цзянъюн, где пересекались культуры ханьцев и народности яо, в XIII–XIV веках зародилась тайная женская письменность. Причем на этот раз она не считалась прерогативой исключительно благородных дам. В те времена в Поднебесной женщины были сильно ограничены в правах и даже не могли пользоваться мужской иероглифической письменностью.

Однако необходимость в общении оставалась, и простые, незнатные женщины создали фонетическую слоговую письменность для диалекта Чэнгуань Тухуа. Знаки (около 700) — изящные, с тонкими линиями, их прозвали «женским письмом», или «муравьиными» либо «комариными» буквами.

Чаще всего нюйшу использовали для украшения вееров, тканевых поясов или одежды, на ней же создавалось саньчао шу (послание третьего дня). Это традиция, по которой сестры и подруги передавали молодой невесте подарки с написанными пожеланиями на тайном языке. Долгое время нюйшу оставалась неизвестной науке, лишь в 1982 году исследователь Гун Чжэбин открыл ее для изучения. Сейчас найдены около 500 текстов, написанных ею.

Не менее интересен феномен родом из Османской империи XIV–XVII веков. Здесь женщины были ограничены и в передвижении (находились исключительно на женской половине жилища), и в изучении грамотности. А оказавшись в гареме султана или других богатых сановников, они почти теряли связь с внешним миром.

Именно там, в гаремах, появился селам — язык тайных посланий, зашифровывающий текст через рифму и созвучие слов. Делалось это так. Девушка, зная общеизвестные строки стихов, брала некие предметы (цветок, прядь волос, камешек, пряности, нитки и так далее) и составляла из них послание, которое заворачивали в платок и передавали адресату.

Непосвященный видел в этом странный подарок. А вот получатель, разбирая его, находил созвучия, и у него могло сложиться вполне осмысленное послание. Для примера: жемчужина (по-турецки ingi) отсылала к строчке «sensin guzelerin singi», которая переводится как «прекраснейшая из дев». Если возлюбленный хотел сделать комплимент — он клал в платок жемчужину, а если признаться в романтических чувствах — добавлял гиацинт (sunbul), намекая на строчку «ikimiz bulbul», «мы оба соловьи». И так далее, до создания целого послания.

В Европу селам проник в XVIII веке как диковинка благодаря жене английского посла леди Мэри Уортли Монтегю, которая эпатировала общество, отправив знакомой коробку с подобным «письмом» и расшифровку к нему. Это так заинтересовало дам и джентльменов, что прижилось при дворе, но со временем превратилось в язык цветов, очень сильно отличающийся от османского оригинала.

Этот аксессуар был известен в Китае и Японии и особенно популярен среди благородного сословия. В XVI веке его как диковинку завезли в Европу португальские купцы. Затем из Венеции мода распространилась по всей Европе.

Помимо основного назначения дамы начали использовать веер, чтобы передавать послания кавалерам, когда вокруг слишком много ненужных свидетелей. Все начиналось со взгляда — поймав его, красавица была уверена, что кавалер готов внимать. Затем она демонстрировала несколько положений веера, давая понять, что любит (указав на сердце), думает (на лоб), или даже приглашает на свидание — прикасаясь пальцем к одной из пластин (ее порядковый номер обозначал время).

Нежеланному кавалеру можно было продемонстрировать неприязнь, отмахнувшись веером или направив его рукоятку к мужчине. Забавно, что придумали этот «язык» девушки, но знать его на зубок полагалось юношам. В России подобный шифр тоже был распространен. Даже появился термин, обозначающий кокетство с помощью веера. Про таких красавиц говорили, что они «махаются».

В XVI–XVIII веках, когда Грузия была раздроблена и некоторые ее части — Имеретия, Гурия и Аджария — находились под османским владычеством, их население столкнулось с политическим и социальным давлением. Мужчин часто забирали в солдаты, а женщины были обязаны одеваться согласно нормам османского общества.

Именно в это время зародилась тайная письменность, предназначенная для маскировки посланий, передаваемых от матерей родственникам. Так как ею владели в основном пожилые дамы, ее прозвали дедабрули хели — «почерк старух». Она создана на основе светского грузинского алфавита мхедрули, но вместо округлых букв писали более угловатые, изменяли гласные, убирали все знаки препинания и пробелы между словами.

Таким образом удалось добиться двух целей. Сам текст для непонимающего завоевателя (а турки не сильно стремились изучать письменность покоренных) оставался похож на обычное послание на местном диалекте и не вызывал опасений. Но при этом даже знакомый с языком специалист не смог бы дешифровать запись сходу и понять, есть ли в ней что-то важное.

Впервые этот язык упомянут историком Дмитрием Бакрадзе в 1878 году. Сейчас осталось совсем немного артефактов, связанных с дедабрули. Например, семиметровый свиток с песнями и магическими рецептами из музея Кобулети и надпись на камине в деревне Кабакдаги в Турции.