Жертвы моды: одежда, несущая смерть

«Я ждал женщины, которая поймет меня, — и дождался ее. Она, сгорая, кричала: „Au nom du del sauvez les lettres!“ („Во имя неба, берегите письма!“) — и умерла со словами: он не виноват, — а я», — писал в 1851 году Афанасий Фет Ивану Борисову. Женщина, о которой шла речь, — возлюбленная поэта Мария Лазич. Причиной гибели девушки стало вспыхнувшее кисейное платье. Мария бросилась к балконной двери, но от прилива кислорода огонь лишь сильнее разгорелся. Через четыре дня Лазич умерла.

Любовь к воздушным нарядам, популярным в XIX веке, стоила жизни многим модницам: вспыхнувшие от свечи или керосиновой лампы платья из полупрозрачной газовой ткани сгорали быстрее чем за минуту. Крахмальный раствор, который использовали, чтобы придать складкам особую пышность, делал наряды еще более горючими.

Среди других известных жертв — жена американского поэта Генри Лонгфелло Фэнни и сводные сестры Оскара Уайльда. В группе риска были не только модницы, но и балерины: до изобретения электричества сцену освещали газовые рожки, особенно опасные для газовых тканей. 

К сожалению, они придавали материи неопрятный, грязный вид, поэтому некоторые танцовщицы наотрез отказывались «портить» костюмы. Солистка парижской Императорской оперы Эмма Ливри даже написала директору письмо о том, что будет выступать в обычной балетной юбке и берет на себя ответственность за все, что может случиться. Во время одной репетиции юбка Ливри вспыхнула, девушка получила многочисленные, покрывающие около 40 % тела ожоги и через несколько месяцев умерла.

В Филадельфии из-за вспыхнувшей пачки погибли балерина Сесилия Гейл, три ее сестры-танцовщицы и еще две балерины. Похожим образом закончилась жизнь британской балерины Клары Вестрис Уэбстер: ее платье загорелось на сцене театра Друри-Лейн.

«Ее легкое одеяние сильфиды трепетало, как крылья готовящейся взлететь голубки. Газовый рожок выбросил бело-голубой язычок, и он лизнул воздушную ткань. Пламя вмиг охватило девушку; несколько секунд она, словно блуждающий огонек, еще продолжала танец, кружась в багряных сполохах, а затем, ничего не понимая и обезумев от ужаса, бросилась к кулисам, заживо пожираемая огнем», — описал этот трагический эпизод Теофиль Готье.

Огнеопасными были и платья с кринолинами, но их обладательницы почему-то пользовались меньшим сочувствием, пишет Элисон Мэтьюс Дейвид в книге «Жертвы моды»: «Пресса, в которой безраздельно властвовали мужчины, клеймила женщин, носивших кринолин, либо как безрассудных модниц, либо как потенциально преступных поджигательниц, а модную балерину превозносила с героическим пафосом как мученицу своей профессии».

Известна французская карикатура, изображающая женщину в горящем наряде, подпись гласит:

В клуб пострадавших от моды в XIX веке входили не только любительницы пышных юбок, но и дамы, покупавшие гребни из целлулоида. Эти доступные по цене аксессуары внешне напоминали дорогие черепаховые и быстро стали популярны. Они служили хозяйкам верой и правдой, но только если пользоваться ими вдали от огня: целлулоид вспыхивает моментально и хорошо горит.

В книге «Убийственный стиль» Элисон Мэтьюс Дейвид описан пожар в модном британском магазине в 1909 году. Раскладывая на украшенной ватным снегом рождественской витрине аксессуары из целлулоида, продавец случайно перевернул лампу. Чуть меньше чем за десять минут пожар охватил пять этажей магазина, погибли девять сотрудников и пострадали сорок зданий.

14 сентября 1927 года танцовщица Айседора Дункан отправилась на прогулку в кабриолете, надев любимый длинный алый шарф. Во время езды он намотался на ось колеса и превратился в удавку, Айседора скончалась от перелома шеи.

Несмотря на широкую огласку трагедии, длинные шарфы остались в женских гардеробах. После выхода сериала «Доктор Кто», герой которого носил вязаный шарф, небезопасный аксессуар полюбили лыжницы. Концы шарфа попадали в горнолыжный подъемник, цеплялись за снегоходы. Чтобы обратить внимание на смертельно опасную проблему, хирург Мутаз Хабал даже предложил ввести термин «синдром шарфа».

В книге «Убийственный стиль» приводится лишь один случай, когда жертве хотя бы относительно повезло: в 2001 году девушка зацепилась шарфом за колеса велорикши, получила травмы, но оказалась «первой и единственной выжившей жертвой подобного случая удушения одеждой».

Американский юмористический журнал Puck напечатал карикатуру, на которой горничная чистит длинную юбку хозяйки, а за ней наблюдает смерть с косой. Модные в XIX веке юбки со шлейфом буквально подметали мостовые, а те не отличались чистотой: пыль, экскременты лошадей, плевки чахоточных. В итоге нарядный шлейф становился рассадником бактерий. К счастью, микробная теория болезней к середине XIX века наконец-то стала вызывать доверие граждан, и юбки укоротили.

Она даже не касалась земли, но при этом полностью оправдывала свое «нездоровое» название. По одной из версий, фасон появился случайно. В 1908 году Эдит Берг, первая женщина, совершившая полет на самолете в качестве пассажира, поднималась на борт. Чтобы юбка не задралась или не запуталась, Берг подвязала ее в области коленей куском шпагата. Семенящая, чуть прихрамывающая походка Эдит в новом наряде вдохновила модельеров (а позже и дизайнеров классической с рифленым низом бутылки для кока-колы).

Женщины переоделись в юбки, получившие название хромых (hobble skirt), а если более точно, стреноженных (от hobble, «конские путы»). Передвигаться в таких юбках можно было только медленно, маленькими шажками и по ровной поверхности. Когда на французском ипподроме понесла лошадь, «хромой» наряд помешал одной из зрительниц отбежать, она попала под копыта и погибла.

Другая девушка упала с моста в воду, когда пыталась переступить через шлюзовой механизм в узкой юбке, и утонула. Несмертельные падения и ушибы никто не считал. Чтобы хоть как-то обезопасить модницам жизнь, нью-йоркские трамвайные линии спроектировали вагоны без ступенек, в них можно было зайти даже в узкой юбке.

Современные мультипликационные злодеи с кожей зеленого цвета — отголосок страха перед зеленым красителем, изобретением химика Карла Вильгельма Шееле. Пигмент, известный как «парижский зеленый» и «зелень Шееле», отличали яркость и насыщенность. Платья из ткани, окрашенной в такой цвет, выглядели очень нарядно, а венки из искусственных зеленых листьев казались настоящими. Единственный минус, высокую токсичность, вызванную добавлением окиси мышьяка, обнаружили не сразу.

Широкую огласку получила мучительная смерть 19-летней Матильды Шёрер из Лондона. Благотворительные организации занялись изучением вопроса и обнаружили, как много мастериц страдали от язв, тяжелейших простуд и других проблем со здоровьем. Помимо модисток рисковали не только знатные дамы, которые покупали и носили венки и платья, но также их поклонники.

В «Жертвах моды» приводится исследование Августа Вильгельма Гофмана. Химик выяснил, что мышьяком от одного украшения для волос можно отравить 20 человек. А с бального платья, сшитого из 18 метров окрашенной ткани, за один вечер осыпалось около 60 гран (1 гран равен 64,8 мг) мышьяка. «Назовем чарующую владелицу такого наряда убийственным созданием. В своих юбках она несет достаточно яда, чтобы отравить толпу поклонников в полудюжине бальных зал», — написало научное издание British Medical Journal.

Более страшными можно назвать разве что красители с добавлением радия. Об опасности этого элемента долго не подозревали, напротив, его считали полезным для здоровья. В 1914 году в США изобрели люминесцентную краску с добавлением радия, ее использовали для циферблатов наручных часов. В темноте стрелки и цифры светились бело-зеленым цветом.