«Мужчина и женщина»: маленькое кино о большой любви

На первый взгляд, успех «Мужчины и женщины» кажется аномальным, особенно на тогдашнем историческом фоне. Уже рушатся основы студийной цензуры в Америке, так что режиссеры со всевозрастающей смелостью начинают исследовать ранее запретные или опасные темы. «Выпускник» (1967) представляет супружескую измену в неожиданно сочувственном свете, а в «Группе» (1966) без прикрас показано взросление женщин, столкнувшихся с чередой тяжелых жизненных вызовов: от выкидыша до абьюзивных отношений. Во Франции молодые бунтари вроде Жан-Люка Годара и Клода Шаброля экспериментируют с визуалом и нарративами, привнося в фильмы импровизацию и элементы абсурда.

Среди революционных, изобретательных и дерзких картин тех лет «Мужчина и женщина» может показаться вызывающе старомодной работой. В центре истории — случайная встреча автогонщика Жана-Луи (Жан-Луи Трентиньян) со сценаристкой Анной (Анук Эме), перерастающая в бурный роман во время визитов в приморский городок Довилль, где учатся их дети. Влюбленных объединяет то, что оба до сих пор переживают утрату близких: Жан-Луи недавно потерял жену, а муж Анны погиб по время съемок фильма.

Страсть и нежность, заполняющие их встречи, соперничают с привязанностью к прошлому. Так что Жану-Луи и Анне придется решить, готовы ли они отдаться новым чувствам или горечь утраты возобладает над жаждой новизны. Иными словами, это история любви — тема вечная и важная, однако уж никак не новаторская. Но режиссерское мастерство Клода Лелуша проявляется в том, как он преподносит повседневность, расцвечивая обычное течение жизни красками эмоций.

Фильм резко выделяется оригинальным визуальным оформлением. Уличные сцены сняты цветными, тогда как эпизоды в помещениях показаны в черно-белой (даже желтоватой) гамме. Контраст между красочной палитрой нормандских пляжей и давящим однообразием жизни в четырех стенах подчеркивает остроту переживаний Анны и Жана-Луи во время регулярных, но кратких встреч. Забавно, что ход с цветными и черно-белыми кадрами первоначально возник по прозаической причине: бюджет не позволял снимать все на цветную пленку. Но когда Лелуш смог раздобыть средства, вынужденное ограничение превратилось в красивый концептуальный ход.

Картина «Мужчина и женщина» богата на цепляющие мелочи в операторской работе. Например, активно используется съемка ручной камерой, как в фильмах французской «новой волны». А во время объятий влюбленных камера стремительно кружится вокруг, будто погружая и зрителей в водоворот нахлынувших эмоций. Такие находки придают фильму зрелищность даже в самых банальных с виду моментах, вроде поездки на автомобиле или прогулки по пляжу. Причем зрелищность здесь не голливудская, а скорее документальная, и оттого еще более достоверная.

Клод Лелуш наследовал традициям европейского кино (вроде итальянского неореализма) и одновременно выступил новатором в плане подачи классического любовного сюжета.

Если итальянские режиссеры в 1940-х или 1950-х исследовали жизнь аутсайдеров, людей, вытесненных по тем или иным причинам на обочину общества (как в «Ночах Кабирии» или «Шуше»), то Лелуш, напротив, заинтересован в том, чтобы показать романтическую динамику не изгоев, а людей, занимающих прочные позиции в обществе. Но — и это важный сценарный нюанс — в «Мужчине и женщине» показан роман не юных, а зрелых людей, отягощенных грузом прошлого. В этом смысле рассказ о Жане-Луи и Анне универсален и указывает на проблемы, важные для любого, кто уже хочет новых отношений, но еще боится выйти из тени травмы.

Эта типичность и превратила картину в глобальный хит. Фильм собрал множество престижных наград и номинаций (а также получил два сиквела, снятых самим Лелушем с интервалами примерно в 20 лет!), стал одним из лидеров французского проката и едва ли не самой знаменитой работой режиссера. Высшее признание для фильма — Гран-при в Каннах и две премии «Оскар» (включая одну статуэтку за сценарий). Тут надо отметить, что Лелуш, благодаря успеху своего фильма, познакомил широкие массы американских зрителей с эстетикой французской «новой волны», пусть и в минималистском ее варианте.

Для современных российских зрителей картина интересна еще и тем, что позволяет по-новому взглянуть на один из самых значимых иностранных фильмов советского проката.

Фильм превратил Жана-Луи Трентиньяна в одного из главных секс-символов для миллионов советских женщин, а заглавная песня стала золотой классикой (30 лет назад ее перепели Дмитрий Маликов и Наталья Ветлицкая) лирических баллад. Но помимо этого, «Мужчина и женщина» сыграли большую историческую роль в раскрепощении людей оттепельной эпохи, готовых не только строить коммунизм, но и желающих наслаждаться жизнью.

Это фоновое, но масштабное явление нуждается в небольшом пояснении. С конца 1950-х и начала 1960-х в Советском Союзе крепнут связи с Францией: тогда страна виделась важным противовесом американскому влиянию на Западную Европу, а у президента Шарля де Голля сложились теплые отношения с Никитой Хрущевым. Так что мода на все французское в 1960-е была повсеместной, от пластинок Шарля Азнавура до пикантных исторических драм про Анжелику и комедии «Бабетта идет на войну» с Брижит Бардо.

Картина «Мужчина и женщина», выйдя уже после оттепели, закрепила новые стандарты чувственности для советских людей, только-только привыкающих жить в бытовом комфорте и обустраивать личную жизнь без оглядки на партийные догматы. Популярность фильма в СССР рифмуется с благожелательным вниманием Лелуша к судьбе обывателя, особенно важной для миллионов советских людей (помните школьные темы про «маленького человека»?) как раз в оттепельный период.

Фильм нормализовал поиск частного счастья, и на фоне легковесных комедий или эпических драм о победах социализма ощущался глотком свежего воздуха. Лелуш вдохнул поэзию в повседневность, заодно продемонстрировав людям подробности буржуазной жизни без навязчивого критически-обличительного пафоса. На экране были не живые символы классовой эксплуатации (как в том же неореализме), и не плакатные герои революций (как в «Лениниане»), а просто люди, живущие своей жизнью, полной внешне незаметных, но внутренне глубоких чувств.