Стендап-комик Евгений Чебатков вспоминает, как однажды деньги изменили его. Пусть и ненадолго.
Эта история случилась в те давние, почти мистические времена, когда самолеты летали из Москвы в Европу без пересадок. 2016 год, я только начал получать первые деньги за выступления. Но это был настолько низкий доход, что я не возлагал на него особенных надежд и продолжал работать в рекламном агентстве.
Пятница. Офис. Октябрь уже приобрел уродливые черты ноября. Рикошетом от стен летали «экзекьюшены», «дедлайны» и «консерны». К вечеру эти слова прошьют насквозь какого-то менеджера, и все выходные он будет пытаться заткнуть образовавшиеся дыры победой на квизе.
Безумный факт, но десять лет назад тебе звонили друзья, а не мошенники. Я знаю, звучит дико, но поверьте на слово. Так вот, помню, мне тогда позвонил друг. Он тоже был начинающим стендап-комиком, и мы практически каждый вечер стояли на одних и тех же сценах с липким полом. Сейчас это успешный артист, поэтому в рамках нашей истории давайте называть его просто В. И вот В. сказал мне очень отрывисто, но конкретно: «Жека! Корпоратив! Завтра! По 10 минут! Рига! 300 евро! Делаем?»
Господи, ну конечно же, делаем. Тем более что тогда перелет до Риги занимал полтора часа. Это сейчас маршрут стал несколько сложнее: нужно вылететь из Москвы до Стамбула, из Стамбула до Стокгольма, из Стокгольма до Риги, где тебя, собственно, уже и арестуют.
Мы не знали подробностей корпоратива, нам просто было приятно выступать везде и всегда (честно говоря, в этом мало что изменилось). Оказалось, что вызвали нас троих: комика В., меня и комика А. (знаю, звучит как школьная задачка, но комик А. сейчас тоже медийный артист, поэтому зашифрую и его). И вот, когда мы уже ожидали посадку в самолет, организатор прислал сообщение в наш общий чат: «Парни, планы изменились. Александр Ревва будет петь больше. Минус один из вас, сами решайте кто. Ждем двоих. До встречи». С новыми вводными туман над грядущим корпоративом начал потихоньку рассеиваться. Мы не знали, кто там и что празднует, но он хотел, чтобы Александр Ревва пел ему больше. Это не хорошо и не плохо, просто стало ясно, что нас ждет совсем не легкая прогулка.
Времени у нас было критически мало, и мы решили, кто остается в Москве, быстро и по-мужски: комик А. все три раза бросал «ножницы», но «бумаги» он так и не увидел. Поэтому мы с комиком В. крепко обняли друга и побежали в самолет.
Дождливая Рига. Хмурая блондинка на паспортном контроле. Кричащая реклама ставок. Очень средний кофе в стакане с собой. Сутулый мужик усадил нас в автомобиль и сразу выдал три конверта. Конверты абсолютно одинаковые, в каждом ровно по 300 евро. «Заказчик извиняется, что так некрасиво вышло. Он попросил гонорар все равно выплатить троим, хоть выступать будут двое», — хрипло и безэмоционально выдавил нам представитель организатора. Мы сразу написали комику А. и обрадовали его, а чувство вины внутри нас моментально испарилось. Надо же! Заплатить всем — как щедро и справедливо! Мы коллективно решили, что это и есть наглядная демонстрация прогрессивных подходов демократической Европы.
Сразу видно — имеешь дело с европейцами!
Когда мы прибыли на площадку, нам сообщили, что свой день рождения отмечает мужчина 45 лет. Бизнесмен из Кургана. Гостей было человек тридцать, но каждый из них «стоил» с десяток «обычных» зрителей. В чем это выражалось? Да в том, что каждый гость шумел за несколько человек сразу. Атмосфера с самого начала была настолько «разогретая», что, когда первым вышел выступать комик В., весь зал начал выкрикивать ему комментарии и «советы» по его юмору — яростный балаган, основательно подкрепленный алкоголем.
У каждого стендап-артиста есть такие выступления, когда он идет на сцену «воевать». Ты думаешь: «Я все равно заставлю вас слушать меня! Заставлю вас смеяться!» Но тот вечер был чем-то совершенно особенным, потому что на моем выступлении именинник додумался взять микрофон у ведущего и начал комментировать шутки, чем вызывал взрывную реакцию своих друзей.
Все, что было в моей голове тогда: «10 минут не могут длиться так долго. Не могут. Не могут». Что-то хрупкое умерло внутри нас в тот вечер. Но даже самое страшное однажды заканчивается. Александр Ревва еще не допел первой песни, а мы с комиком В. уже молча вышли на улицу с тремя конвертами в карманах. Шли долго и все время молчали. Наконец вывеска одного ресторана ярче других подмигнула нам, и мы завалились внутрь, как космоштурмовики в эвакуационный корабль после успешной, хотя и смертельно опасной миссии.
Никогда так не делал ни до, ни после, но тогда хотелось как-то наградить себя. Мы взяли самые дорогие позиции из меню. Заказали много. Жевали хмуро и молчаливо. И как раз в этот момент, как-то «под горячую», нам написал комик А. Очевидно, он не желал злить нас, но сформулировал свой месседж примерно так: «В следующий раз готов по такой же схеме делать! Если гонорар платят, так и быть, могу не выступать! Ахаха!» Когда нам принесли счет на 280 евро, мы не задумываясь расплатились его конвертом.
По дороге в отель у нас было огромное количество доводов, почему мы поступили правильно.
— Ну я, если бы проиграл тогда и остался в Москве, никакого гонорара не ждал!
— Да это вообще странно, ну за что ему столько же, сколько нам?
— Так он даже не представляет, через что мы прошли! Ну как так?!
Забавно, как спустя всего сутки в Прибалтике нас потянуло кинуть русского на деньги.
Когда на следующее утро мы приземлились в Москве, комик А. сообщил нам, что встречает нас в аэропорту. Такого поворота мы, конечно, не ожидали. Помню, как мы прошли паспортный контроль, и балтийская уверенность в нас куда-то испарилась:
— Я ему свой конверт, наверное, отдам.
— Да ладно, давай уж по 150 скидываться.
Когда комик А. получил от нас конверт, внутри которого были 300 евро, он сказал только: «Ага». После чего сунул конверт к себе в карман и повел нас к своей машине.
Такого возмущения мы с комиком В. не испытывали ни до, ни после. Какой неприятный человек! Мы ему буквально от сердца оторвали, а он принимает все как должное! Мы всё, конечно, понимаем, но совсем не оценить, что мы вот так — от всей души… Мда-а…
Надо сказать, на следующий день мы общались с ним как ни в чем не бывало. Но осадочек неприятный остался.
