В ноябре 1974 года молодой, но уже известный немецкий режиссер отправился пешком из Мюнхена в Париж. Он прошел почти 850 километров, чтобы не дать умереть своей наставнице, знаменитому кинокритику Лотте Айснер.
Вернер Херцог любит повторять: «Мир открывает себя тем, кто путешествует пешком». По мнению режиссера, мы биологически устроены так, чтобы преодолевать пешком большие расстояния: «Я бы не назвал это ходьбой, это не просто выйти на прогулку рядом с домом или пройти расстояние на скорость. Это именно „путешествовать пешком“. Ты читаешь мир, познаешь его суть».
Вернер Херцог у себя дома
Penske Media / Getty Images
Осенью 1974 года 32-летний режиссер еще не считался классиком новой волны немецкого кино, но уже получил признание и особый статус среди коллег и синефилов. Мало кто исследовал природу человека и его отношения с миром так безжалостно откровенно, как Херцог в фильмах «Агирре, гнев божий» (1972) и «Каждый сам за себя, а Бог против всех» (1974). Кроме художественного кино он снимал документальное — например, «Фата-моргана» (1970) о феномене миражей или «Земля тишины и темноты» (1971) о людях, живущих без зрения и слуха.
Херцог был яркой звездой среди послевоенного поколения немецких кинематографистов.
Однако, когда парижский приятель в конце ноября 1974-го сообщил ему, что Лотте Айснер больна и, вероятно, умрет, он не сел в машину или на самолет, а положил в карман компас, перекинул через плечо вещмешок с самым необходимым и двинулся из родного Мюнхена в сторону французской столицы.
Херцог и сам не мог до конца объяснить, чем руководствовался, предпринимая этот отчаянный поход. Известие о болезни Айснер испугало его. Хоть ей тогда было почти 80, он не мог себе представить, что Лотте когда-нибудь умрет. По словам самого Херцога, для молодых немецких режиссеров того времени Айснер стала наставницей, ангелом-хранителей и мостиком от Германии 1920-х через болото нацизма, когда любое искусство, включая кино, было практически невозможно.
Вернер Херцог в Мюнхене, 1976
Penske Media / Getty Images
«О хождении во льдах» — путевой дневник режиссера о его походе из Мюнхена в Париж
publ. Hanser
Херцог воспринимал свой поход из Мюнхена в Париж как некое заклинание, заговор: он убедил себя в том, что пока идет, Лотте Айснер будет жить. «Айснерша не имеет права умереть. Она не умрет, я не позволю, — думал Вернер, начиная свое путешествие. — Может быть, потом, когда-нибудь, когда мы разрешим».
Херцог не продумывал маршрут, не готовился к трудностям, не договаривался заранее о ночлеге. Он лишь паре-тройке друзей сказал, куда направляется. А трудности начались почти сразу — в первую очередь, связанные с погодой. Дороги в конце ноября размокли от бесконечных дождей, поля превратились в топи, которые покрывались льдом после заморозков, а потом снова становились жидким месивом.
«На улице туман, такой пронзительно холодный, что у меня нет слов».
Эту запись Херцог сделал в дневнике на второй день путешествия, 24 ноября. Через пару дней он угодил под «град и ураганный ветер, первый порыв которого буквально сбивает с ног». Тем не менее режиссер, не останавливаясь, шел вперед и только от самой лютой непогоды где-нибудь укрывался. За первые четыре дня он преодолел 129 километров. С непривычки у него почти сразу опухли ноги. Разболелось бедро. Но он продолжал идти: наблюдал за птицами, парящими над головой, за людьми, встречавшимися на пути, и сочинял всякие сюжеты.
Вопрос с ночлегом Херцог решал спонтанно, когда было ясно, что двигаться дальше в темноте не получится. Иногда он останавливался в провинциальных гостиницах и наслаждался комфортом в виде душа и свежих газет. Несколько раз его пускали переночевать сжалившиеся фермеры. А бывало, он просто забирался в дома, убедившись, что хозяева в отъезде.
Вернер Херцог и Лотте Айснер, 1982
picture alliance / Getty Images
«Сначала взломать ставни, потом разбить стекло, и ты уже внутри», — рассказывал он про один из таких ночлегов, когда спал на ковре, подложив под голову подушку. В тот раз он позаимствовал в холодильнике бутылку пива и разгадал до конца лежавший на столе кроссворд. Однажды Херцог приютился в амбаре, прямо у хозяев за стеной, — те о чем-то бранились в спальне.
Интересно, как они отреагировали бы, узнав, что прокравшийся к ним когда-то бродяга — великий режиссер.
Упрямый путник лишь пару раз согласился, чтобы его подвезли на машине, да и то на короткие расстояния. Для него было важно преодолеть путь пешком. Когда Херцога, обросшего и грязного, остановили французские полицейские, приняв за клошара, имя режиссера им ничего не сказало. Но, не зная ни слова по-немецки, они поняли «Мюнхен… Октоберфест…», и отпустили путника с миром.
14 декабря 1974 года он добрался до цели. Айснер еще не поправилась, но уже было ясно, что худшее позади. Предупрежденная общими знакомыми, она радушно приняла путника и усадила в кресло. «На короткое прекрасное мгновение в моем смертельно уставшем теле разлилась мягкость. Я сказал: откройте окно, с недавних пор я умею летать», — записал режиссер в дневнике.
В марте 1982-го Херцога попросили выступить на вручении Лотте премии Хельмута Койтнера. В конце речи он пошутил, мол, теперь можете спокойно умирать, если хотите. Айснер скончалась в 1983-м. Ей было 87 лет. А 83-летний Херцог до сих продолжает ходить пешком и снимать кино.
