Берни Экклстоун: безумный президент «Формулы-1»

Лучше всего Берни Экклстоуна характеризует история, произошедшая в ноябре 2010 года. Возвращаясь с дамой в штаб-квартиру своей компании в самом центре Лондона, он наткнулся на грабителей. 80-летний старик оказался легкой добычей. У него отобрали эксклюзивные часы Hublot и драгоценности спутницы общей стоимостью 200 тысяч фунтов. Легкие деньги для мелких преступников, но Берни заработал на этом инциденте гораздо больше.

Дело в том, что швейцарский бренд Hublot официально спонсирует «Формулу-1», которой руководит Экклстоун. Берни сфотографировал свой подбитый глаз и отправил снимок гендиректору часовой компании с готовым рекламным слоганом: «Посмотрите, на что готовы люди ради Hublot».

Снимок моментально разлетелся по крупнейшим изданиям мира, включая Financial Times. Синяк оказался неплохой рекламой. И хотя сама кампания задумывалась как шутка и Берни не взял за нее ни цента, она принесла миллиардные бесплатные охваты. 

Снимок моментально разлетелся по крупнейшим изданиям мира, включая Financial Times. Синяк оказался неплохой рекламой. И хотя сама кампания задумывалась как шутка и Берни не взял за нее ни цента, она принесла миллиардные бесплатные охваты. Он извлек прибыль даже из неудачи, и такое он проворачивал не раз.

Начинал Экклстоун на барахолках послевоенной Британии. В 16 лет он бросил школу ради работы на газовом заводе, а в свободное время скупал и перепродавал запчасти для мотоциклов. Чуть позже открыл собственную контору Compton & Ecclestone и превратил ее в одного из крупнейших дилеров подержанной техники в стране.

Берни и сам пробовал гонять в молодежных сериях, но после аварии завязал и переключился на спортивный менеджмент. Он вел дела перспективных пилотов, продавал машины и постепенно обзаводился связями.

В 1971 году Экклстоун купил команду Brabham всего за £ 100 000 и попал в мир, где все умели строить быстрые машины, но никто не понимал, как на этом заработать. «Формулой-1» тогда управляли чиновники из международной федерации, которые относились к чемпионату как к череде разрозненных заездов для энтузиастов. Боссы автоспорта считали телевидение пустой тратой времени.

В конце 1970-х Берни возглавил Ассоциацию конструкторов (FOCA) и предложил руководству остальных команд скинуться по $ 100 000, чтобы выкупить у федерации права на показ гонок. Идея всем казалась глупой, и единомышленников не нашлось.

Тогда Экклстоун решил действовать сам. Он предложил всем организаторам Гран-при гарантированную сумму за каждую гонку в обмен на права вести телетрансляции. Это полностью избавило их от риска остаться без денег, если местное ТВ откажется платить. Конечно же, все согласились.

Трансляции изначально приносили небольшой доход, так как всех интересовали домашние этапы гонок. Местные каналы просто выкупали права на несколько заездов за пару десятков тысяч долларов. Берни это не устраивало, и он выдвинул ультиматум: либо вещатели берут весь сезон целиком за сотни тысяч долларов, либо не получат ничего. Каналы попытались объявить бойкот, но Берни просто заблокировал им доступ на трассы. Фанаты начали обрывать телефоны телекомпаний, и боссам ТВ пришлось сдаться.

К концу 1970-х «Формула-1» раскололась на два лагеря. С одной стороны были богатые заводские команды во главе с Ferrari и Renault, которых открыто поддерживал президент федерации (FISA) Жан-Мари Балестр. С другой — частные команды вроде Brabham или Williams, которые выживали за счет хитрых технических решений и денег спонсоров.

В какой-то момент Балестр решил забрать себе контроль над всеми рекламными деньгами в чемпионате и заодно запретить ключевые инженерные наработки, которые позволяли британцам обгонять Ferrari. В этой войне интересы частников защищал их профсоюз — Ассоциация конструкторов «Формулы-1» (FOCA).

Берни возглавил это сопротивление и взял в напарники Макса Мосли, бывшего гонщика с дипломом юриста. Вместе они пошли войной на Балестра. Противостояние длилось больше двух лет. За это время президент FISA дисквалифицировал множество пилотов профсоюза, а Экклстоун в ответ увел команды на альтернативный Гран-при в ЮАР.

В разгар этой бойни американский шинный гигант Goodyear объявил о полном уходе из чемпионата, не желая терять репутацию. Без покрышек оставалась примерно половина команд. Поняв, что бизнес рушится, враги сели за стол переговоров.

19 января 1981 года, после 13 часов споров, стороны согласовали принципы мирной сделки. В марте 1981 года в Париже был официально подписан первый «Договор согласия». Федерации оставили спортивный регламент и кубки. FOCA получила права на всю коммерцию, включая рекламу, логотипы и телевидение.

Юридически правами владел профсоюз команд, но Берни тут же создал частную фирму FOPA для «управления» этим общим пирогом. Коллеги-инженеры снова не стали вникать в юридические тонкости и доверились Экклстоуну. 

Заполучив монополию на ТВ, Берни начал выжимать деньги из всего. Еще в 1982-м он заключил пакетный контракт с Европейским вещательным союзом. Гонки стали регулярно крутить по всей Европе, аудитория выросла до сотен миллионов, а на «Формулу-1» хлынули табачные спонсоры. Доходы команд взлетели, и Экклстоун доказал всем свою незаменимость.

В 1987 году Берни официально закрепил за FOPA управление всеми финансовыми потоками чемпионата. А спустя год продал команду Brabham, чтобы избавиться от обвинений в конфликте интересов и окончательно уйти из гоночных боссов в чистый бизнес. Доходы от ТВ он делил так: 47 % командам, 30 % федерации, оставшиеся 23 % себе за «менеджмент».

 1990-х, с приходом платных каналов, Экклстоун стал продавать права по странам. Доходы взлетели в разы. Одновременно его партнер Пэдди Макнелли подмял под себя всю рекламу вдоль трасс и запустил запредельно дорогой Paddock Club для вип-гостей. Хозяев трасс Берни заставил платить фиксированные взносы за право принять гонку с обязательной ежегодной индексацией на 5-10 %.

В 1995 году FIA передала коммерческие права структуре Экклстоуна еще на 15 лет. Боссы McLaren, Williams и Tyrrell пытались бунтовать, указывая на очевидный конфликт интересов: Берни одновременно возглавлял профсоюз команд и сидел в кресле вице-президента федерации.

Когда в 2001 году пришло время фиксировать новые соглашения, а часть команд снова уперлась, Экклстоун решил вопрос точечно: через семейный офшор Bambino Holdings тайно перевел по $ 10 млн трем ключевым оппозиционерам — Алену Просту, Эдди Джордану и Тому Уолкиншоу, якобы покупая доли в их командах. Все несогласные одномоментно поменяли свои мнения. Об этой схеме узнали лишь годы спустя на судебных процессах в Лондоне.

Пользуясь тем, что FIA руководил его давний соратник Макс Мосли, Экклстоун выкупил коммерческие права на «Формулу-1» сразу на 100 лет вперед, до 2101 года. Это обошлось его компании в $ 360 млн. Сегодня чемпионат генерирует 3,87 миллиарда долларов в год.

В 2006 году Экклстоун провернул очередную схему. Немецкий банк BayernLB продавал свою долю в «Формуле-1», и Берни тайно заплатил $ 44 млн банкиру Герхарду Грибковски. Взятка была за то, чтобы немец занизил цену акций и помог продать их инвестфонду CVC Capital Partners. Фонд взамен гарантировал Экклстоуну кресло гендиректора. Схема вскрылась, и немецкая прокуратура завела дело.

В 2014-м, когда Экклстоуну было 83 года, дело рассматривал мюнхенский суд. Но Берни отыскал лазейку в немецком законе, которая позволяет закрыть дело без признания вины, если подсудимый готов заплатить. Экклстоун перевел в баварскую казну и на благотворительность $ 100 млн. Обвинение сняли.

Удержаться на плаву это не помогло. В 2017 году американский холдинг Liberty Media выкупил «Формулу-1» за 4,4 миллиарда долларов и наконец отодвинул Экклстоуна от управления. Его эпоха закончилась.

В октябре 2023 года 92-летний Экклстоун признал себя виновным в масштабном налоговом мошенничестве. Он десятилетиями скрывал в офшорах зарубежные активы на сумму более $ 400 млн. Чтобы не сесть в тюрьму, Берни пришлось выплатить налоговой безумные 652 миллиона фунтов, с учетом всех недоимок, процентов и штрафов.

При этом по Британии до сих пор ходят слухи, что в молодости Экклстоун был замешан в Великом ограблении поезда 1963 года. Наводку искали в его дружбе с одним из налетчиков, гонщиком Роем Джеймсом. На прямые вопросы журналистов Берни отвечал: «На том поезде было слишком мало денег. Я мог бы провернуть что-нибудь получше».