Летучая мечта

Дмитрий Болдин: Ты часто мыслями возвращаешься в детство?

Елена Летучая: Постоянно. У меня было классное детство, я была абсолютной пацанкой. Мама хотела, чтобы я была девочкой с этикетом, а я стала предводителем мальчишеской банды. (Смеется.) Если посмотреть, у меня шрамы практически везде. У меня постоянно что-то было вытянуто, сломано, и даже голова была пробита. Один раз еще на льдине чуть не унесло. 

То есть ты не мечтала стать прин­цессой?

Да что ты! Никогда! Зачем мне это?

А о чем ты мечтала?

Знаешь, у меня в детстве, как и у любой девочки, в комнате висели плакаты с разными звездами: от рок-идолов до Майкла Джексона. А потом родители между ними повесили развернутую карту нашей Земли. И вот я лежала в кровати и все время смотрела на Африку, Австралию, Антарктиду, и у меня появилась мечта — посетить как можно больше точек на нашей планете. Я думаю, ту карту родители повесили специально, чтобы в своих мечтах я не ушла в сто­рону музыкантов. (Смеется.)

Ну, твоя мечта начала сбываться довольно рано. Твое первое большое путешествие было связано с переездом из Ярославля в Тынду. Зачем вы туда переехали?

Да так получилось. Мои родители захотели строить БАМ. Понимаешь, это же тоже была мечта советского чело­века — поехать и прикоснуться к всемирной стройке. У БАМа в тот момент был грандиозный пиар, во всех СМИ трубили про это. Ну и плюс ко всему там сотрудникам платили втрое больше, чем в других городах. И эти деньги давали возможность летать и путешествовать по СССР.

А если говорить о профессии, ты кем вообще хотела стать?

Слушай, еще до переезда я занималась фигурным катанием с профес­сиональным тренером и подавала большие надежды. Но когда мы оказались в Тынде, я уже перестала кататься. 

Ходила в красном галстучке и в белой рубашке?

Да-да, так и было. Если ты пришел в школу без галстука — возвращаешься домой, завязываешь и бежишь обратно. У меня частенько такое было. 

Родителям приходилось за тебя краснеть, или ты ботаном была?

Не, я была знаешь кем? Борцом за справедливость. Помню, у нас училась девочка по имени Вика, и другие ее сильно задирали. И когда я узнала о том, что снова готовится подобная дедовщина, я просто предупредила об этом Вику. Ну и другие мне потом сказали: всё, Летучая, тебе трындец. Я ответила: еще посмотрим, кому трындец! В итоге никто не стал со мной связываться.

А откуда это в тебе — защищать других людей?

Меня научила бабушка. Она всегда мне говорила: «Никогда не суди! И чтобы понять, почему так поступил человек, займи его место». Бабушка заложила в меня еще и то, что нужно радоваться простым мелочам. Когда мы где-то гуляли, она все время говорила: ой, посмотри, какой листочек, посмотри, какой цветочек, и так далее. Знаешь, даже если сейчас трудно в каких-то ситуациях, я могу очень быстро от всего абстрагироваться и не обращать внимания на общую картину. Люди до сих пор не могут понять: почему Летучая вечно ходит и улыбается? 

Ты училась в художественной школе. Это тоже заслуга бабушки?

Она у меня рисовала, да. Поэтому, я думаю, что это в крови. В художку я пошла на Дальнем Востоке и там начала творчески развиваться. 

И вот тут интересное. Значит, смотри: ты учишься в художке, развиваешься в искусстве, а потом — бац — после школы ты идешь учиться на экономиста. Это же совершенно противоположные вещи: быть художником и быть экономистом. Как так вышло?

Это всё родители, не я. (Смеется.) Когда я окончила художку, я хотела поступать в архитектурный, но для этого надо было ехать в Петербург. А ввиду моего очень активного характера родители просто побоялись меня отпускать в Питер 90-х. Они в какой-то момент поймали меня и сказали: вот есть финансово-экономический колледж, очень престижный, в Благовещенске!

Даже интересно, что опаснее: бандитский Петербург или Благовещенск девяностых?

Ну в итоге так я и оказалась на экономическом в Благовещенске. Я тебе клянусь, когда я поступила в колледж и пришла туда учиться, первое, о чем поду­мала: кем я стану? Но знаешь, потом как-то пошло-поехало. Я хорошо училась, мне было интересно спорить и рассуж­дать, особенно в области экономической теории. Преподаватели говорили: Летучая, ты будешь депутатом! А что касается хозяй­ственной деятельности и экономики предприятий, там у меня, конечно, была засада, было очень сложно. Но я окончила! Правда, потом возникли трудно­сти.

Какие?

После колледжа я по плану должна была пойти в финансовую академию в Хабаровске, но в тот момент схлопнули Байкало-Амурскую магистраль. И мы приняли решение вернуться обратно в Ярославль. Там я уже поступила в филиал Университета путей сообщения и параллельно стала работать.

Слушай, у тебя же реально был хороший путь управленца. Ты очень рано начала работать в больших корпорациях. Тебе нравилась офисная работа?

Ты знаешь, в 20 лет я особо не понимала, нравится мне это или нет. Ну, с одной стороны — классно, ты приходишь в хороший офис, отрабатываешь и получаешь приличные деньги. С другой стороны — когда я уже переехала в Москву и стала работать реально в топ-корпорации, я поняла, что для меня это просто утопия. Меня вот тогда начало жестко накрывать.

А чего накрывать-то? Ты работаешь финансистом в большой компании, получаешь бабки, премии и другие ништяки. Разве это не прекрасно? Да все мечтают о таком.

Ты знаешь, я тогда просто пере­стала себя слышать и мечтать. Нарастало внутреннее ощущение, что я где-то себя предаю, и появилась офисная скованность. Ну и по-честному, ты сам это прекрасно знаешь: чтобы стать топ-­менеджером, ты должен быть корпоративным игроком, змеей. А я просто оказалась не такая, вот и всё. Я поняла, что в офисе я — на самом деле несчастная. В итоге я приняла решение искать что-то другое.

Сколько тебе было?

Лет 26–27.

Ну, вообще, это серьезный риск. Ты отучилась на экономиста, работаешь в крупной корпорации, а тут — внезапно решаешь все переиграть. Шанс, что выстрелит, 30 на 70, и не в твою пользу. Что ты делала?

Я параллельно с работой в корпорации начала рассматривать разные другие профессии, более творческие. В стилисты думала пойти, потом на визажиста хотела. И в искусствоведы еще подумывала, потому что за спиной как-никак была художка. Очень много чего рассматривала.

Что удивительно, телевидения в этом перечне нет.

Его там никогда и не было. Пока мне не позвонила одна подруга, которая тоже искала творческую работу, и не предложила нам обеим пойти поучиться в телевизионную школу. Я сказала: а пойдем!

И вот так, вместо корпоративных благ ты снова выбрала учебу.

Именно! Но знаешь, я и там полгода ходила и не понимала, нравится мне это или нет. (Смеется.) Пока не началась журналистика! Вот когда она появилась, я поняла — всё, поехали, мне это очень интересно. Я не пропускала ни одного занятия, делала за всю группу домашние задания, прям вот пёрло. А когда нам нужно было сдать итоговую работу, я сама спродюсировала и сняла сюжет о донорстве крови.

На себе все испытала?

Конечно, это же журналистика! Когда преподаватель смотрел сюжет, он сначала не поверил, что я все сняла сама. Но потом сказал: у тебя талант, и тебе нужно продолжать это делать.

А это, кстати, важно! Ведь действительно, сидя в офисе, кроме таблиц ты особо ничего не увидишь, а тут как минимум отснятый и смонтированный сюжет.

Ну и плюс ко всему ты же реально можешь рассказывать людям о каких-то важных вещах, помогать им через свою профессию. Это вообще самый большой и важный результат работы.

Что у тебя было после телевизионной школы?

Меня сразу же взяли корреспондентом в штат Первого канала. Правда, я не видела себя в роли репортера и даже ведущей, потому что больше склонялась к продюсерской работе. Но из-за миловидной внешности многие хотели поставить меня в кадр. 

Продюсерская работа — это же адская нервотрепка. Вот тебе для чего это нужно было? Тебя штырило от адреналина и хаоса?

Возможно. Я в 30 была как бешеная белка! В итоге корреспондентом-то я недолго проработала — и пошла в свободное плавание по разным продакшенам, где занималась продюсированием проектов. А потом, чтобы поднабраться производственного опыта, устроилась в студию спецпроектов Первого, где занималась выпусками «Пусть говорят». 

Ток-шоу — это вообще жесть, настоящая школа выживания, легион.

Именно! Но благодаря этому я научилась очень многим трюкам, которыми пользовалась и продолжаю пользоваться уже в «Ревизорро». 

А ты помнишь день, когда ты стала знаменитой?

Вообще нет! Я в прямом смысле слова не поймала момент, когда стала популярной. Потому что, когда запустился проект, я все время была в командировках и работала в сумасшедшем графике. Ни на какие мероприятия не ходила, нигде не была, только в постоянных перелетах и съемках. А эфиры к тому моменту уже начали выходить по телевизору. И вот однажды, когда был перерыв в пару дней, меня внезапно пригласили на один модный показ — ну и я сказала своей подруге: пойдем вместе, я хочу чуть выдохнуть!

И что произошло дальше?

Да ты не представляешь просто. Мы идем по Манежу, а люди расползаются вокруг меня и говорят: это же она, это же она!

Что ты испытала?

Я вообще не поняла, что происходит. На меня все смотрят, я чувствую некую неловкость, а потом один человек спрашивает: можно с вами сфотографироваться? Я говорю: конечно! А дальше на меня просто волна людей нападает, чтобы сделать фото. Я поворачиваюсь к подруге и спрашиваю: что происходит? И она мне говорит: «Лен, ты дура, что ли? Ты очень популярна!» (Смеется.) Для меня это было шоком. Но ты знаешь, я очень рада тому, что всё так произошло и меня не накрыла вот эта звездная болезнь. 

При этом про тебя все равно некоторые говорят, что ты высокомерная.

Это мой образ. Когда есть выбор, чтобы меня боялись или чтобы меня любили, я выбираю первое.

Когда ты стала суперзвездой, люди из прошлого начали напоминать о себе?

Что ты имеешь в виду?

Ну к примеру: был у тебя парень, вы расстались, а потом ты стала знаменитой, и он тебе пишет: «Лен, давай попробуем всё сначала?»

Бывшие не писали. Я вообще не понимаю тенденции — общаться с быв­шими. А вот что касается людей, которые просто прекратили со мной общаться, то да, они с приходом популярности все вдруг активизировались и начали писать: «Лена, привет! Давай встретимся!» Для меня это суперстранно. А кто не прекращал общение, с теми я всегда поддерживаю связь. У меня есть подруга еще со времен жизни в Тынде. Она мне часто скидывает фотографии своей семьи, детей, и я очень радуюсь за нее. Она классный и открытый человек.

Как ты считаешь, в славе больше плюсов или минусов?

Для меня больше плюсов, потому что я могу реализовывать все свои мечты и проекты. Имя Лена Летучая откры­вает многие двери, и бизнес дается проще. Я хорошо зарабатываю, и это дает мне свободу, потому что я абсолютно сепарирована от заработков своего мужа. Если я что-то хочу купить, я не спрашиваю ни у кого: можно я куплю себе часики? Я иду, покупаю их и радуюсь. 

Окей, плюсов много. А минусы какие?

Публичный человек абсолютно не защищен. Любой про тебя может сказать что угодно, и ты в этой ситуации или будешь отрицать всё, или вязнуть. Вот кто-то завтра скажет: Лена Летучая ест по ночам людей, поэтому она так хорошо выглядит. Как только ты отвечаешь на подобную ложь о себе, ты сильнее подогреваешь этот скандал. И становишься заложником обстоятельств. Многие, кстати, пользуются этим для привлечения к себе внимания, но мне такое не нравится. 

А к хейтерам ты как относишься?

Да по-простому. Если они пишут: «Ой, она такая, она сякая», — я просто смеюсь над этим, потому что знаю, что это не так. Ну им просто завидно, что я так живу, что я классно выгляжу, что у меня классные друзья, что я реализую свои проекты. Весь хейт всегда от зависти. 

Как ты считаешь, ты все свои мечты реализовала с приходом славы?

Вот смотри, возвращаясь к мечтам, я выделяю две группы. Первая — это всё, что ты можешь воплотить в жизнь сам, ни на кого не опираясь. Если ты хочешь купить себе «мерседес», ты можешь пойти, заработать денег и приобрести его. Так со всеми материальными мечтами. А есть вторая группа — это те мечты, которые ты не купишь в магазине.

Ну, к примеру, что нельзя купить?

Взаимную любовь! Это же тоже мечта! И это только запрос во Вселенную. Я считаю, что если у тебя светлое сердце и чистые помыслы, то к тебе все придет. Не надо никого насильно к себе притягивать, не надо бегать по сайтам знакомств, а надо просто жить свою жизнь, заниматься любимым делом, излучать правильную энергию. И все будет. 

Получается, что и те, и другие мечты у тебя сошлись. С одной стороны, ты можешь сама себе все позволить. А с другой — ты встретила свою любовь, и вы уже десять лет как женаты.

Знаешь, это вообще самая большая удача — встретить своего человека. Мне с мужем очень повезло. То, что он мне дает, — это абсолютно невозможно оценить. Я чувствую рядом с ним себя маленькой, защищенной, и он мне позволяет абсолютно все

«Найти своих и успокоиться», как говорилось в одном из фильмов Алексея Балабанова. Ты в итоге успокоилась, когда реализовала себя в профессии и встретила свою любовь?

В какой-то степени — да. Стала более философски относиться к жизни. Вот даже когда у меня был большой перерыв на телевидении и многие начали меня забывать, я относилась к этому очень просто. У меня не было никакой ломки или трепета вроде «мне нужно в кадр!». Ну, чуть-чуть подзабыли тогда, ну окей! Сейчас снова вспомнили. Это нормально. 

А о чем ты сейчас мечтаешь?

Да как и раньше. Меня привлекали новые эмоции, и я это реализую через путешествия. В этом году я поеду на Чукотку, на остров Врангеля, чтобы увидеть белых медведей. Потом хочу поплавать с горбатыми китами в Антарктиде.

Конечно, не зря родители постеры со звездами заклеили картой мира.

Абсолютно.