Петр Великий: сверхчеловек на царском троне

Даже вот этот текст, опубликованный на сайте, выглядит именно так по решению Петра. В 1708 году царь ввел в России гражданский шрифт вместо полуустава и арабские (тогда — «индийские») цифры вместо буквенных обозначений чисел. Это он приказал по европейскому образцу отсчитывать 24 часа в сутках от полуночи и полудня, а не делить сутки на «дневные» и «ночные» часы, которые отмеряли в зависимости от времени года по сложным таблицам. Петру мы обязаны Новым годом, который наступает 1 января, счетом лет от Рождества Христова, а также системой чинов в гражданской и военной службе.

И это лишь несколько из преобразований Петра Великого. Главным же его подвигом, как утверждает один из ведущих историков русского XVIII века Александр Каменский, было вот что: Петр спас Россию. Именно этому и посвящен фильм «Рождение империи» — проложив выход к Балтике и разгромив Швецию в Северной войне, Петр вытащил страну из затяжного политического, финансового и культурного кризиса.

Проблемы России на момент воцарения Петра грозили потерей суверенитета. Но он сменил тип правления и добыл родине статус ведущей морской и военной державы. Он сам рубился в битвах, гнал спиртное, участвовал во вскрытиях и бальзамировании трупов, везде возил с собой токарный станок, строил корабли, придумывал налоги и мечтал открыть для России Америку. Как все это умещалось в одном человеке?

В Петре Алексеевиче Романове словно уживались два человека: московский царь Петр, потомок древних традиций жестокости и властности, и европейски образованный энтузиаст наук и ремесел, талантливый полководец и будущий император. Потерявшего в 4 года отца царевича воспитывал старший брат Федор — слабый здоровьем, но при этом один из самых образованных людей эпохи.

Однако детство закончилось в 1682 году, когда произошел страшный стрелецкий бунт — боролись за власть кланы Нарышкиных и Милославских, погибли двое братьев матери царевича. С тех пор Петр стал царем (вместе с братом Иваном) и возненавидел Кремль с его скучными церемониями. Петр поселился в Преображенском и начал командовать своим «потешным» полком — прообразом будущей грозной армии.

С первых лет жизни покои царевича были заполнены деревянными стрельцами, пушками с кожаными ядрами, пистолями, знаменами, барабанами. Все, что так любят подростки, — военные игры, командование полками, раздача приказов и званий, штудирование военной литературы — было Петру доступно и поощрялось наставниками. При этом молодой царь понимал, что в его руках огромная власть. Историк Вера Бокова пишет о нем:

Петр не любил соколиной охоты, ненавидел торжественные выезды, не «шествовал стопами», как положено государю, а носился бегом и вообще вел себя безчинно: хохотал, кричал, был порывист, размашист и вечно «хотел странного».

С 11 лет он принимал в ряды своих потешных полков взрослых солдат, совершал с ними марши и маневры, брал учебные крепости и остроги. Взрослые англичане и немцы (которые понимали, что близость к юному царю хороша для карьеры) учили их артиллерийскому делу, геометрии и фортификации — все это в будущем распространится на российскую армию и поможет победить в Северной войне.

По московским меркам физический труд считался зазорным для правителя, но Петр думал иначе. По достижении 12 лет ему доставили инструменты каменщика, печатника, переплетчика, верстак и токарный станок. До этого, в марте 1683 года, 10-летний государь получил из библиотеки старшего брата книги по истории и учебник по астрономии. Петр считал: чтобы изменить страну, нужно измениться самому, стать человеком иного масштаба.

Записная книжка, которую царь вел во время Великого Посольства в 1697 году, не оставляет никаких сомнений в его выдающихся способностях. Расчеты и пропорции, необходимые для постройки кораблей, разборчивый и очень мелкий почерк, небольшое число помарок и исправлений выдают в 25-летнем на тот момент царе человека, целенаправленно и внимательно овладевающего новыми знаниями, чтобы использовать их для своего дела.

В Голландии и Англии помимо верфей и доков Петр бывал на фабриках, в арсеналах, мастерских, на бальзамировании трупов, сам принимал участие во вскрытиях. И везде ходил с блокнотом и записывал. Позже он составит Воинский и Морской уставы, начнет проводить переписи населения, введет табель о рангах, создаст Сенат, изменит административное деление России — перевернет все устройство страны ради ее триумфа. Это потребует огромных средств. Их хитрый царь тоже умел добывать.

Знаменитое запрещение носить бороды при Петре можно было обойти, но за огромные деньги — 30, 60 или 100 рублей, в зависимости от сословия (жалованье солдата составляло 10 рублей в год). Для крестьян действовал особый порядок взимания сбора при въезде в город. И это была лишь одна из идей Петра — главного «прибыльщика» всея Руси.

Он монополизировал торговлю солью, вином, дегтем, рыбьим жиром, салом. Обложил налогом дубовые колоды для гробов, бани, рыбную ловлю, конные рынки, мельницы и постоялые дворы. Ввел гербовую бумагу — только на ней можно было писать обращения в государственные органы, а стоила она дороже, чем обычная.

Петр выжимал деньги буквально изо всего. Например, поощрял курение — потому что продал англичанам монополию на поставку табака в Россию. Начал активно развивать горное дело, разработку недр и поиск полезных ископаемых. Он ввел в обращение новые деньги: медная монета вытеснила проволочную копейку, появились крупные серебряные, в 1704 году начали чеканить рубль.

Именно при Петре, уже под конец царствования, действовала подушная подать со всех лиц мужского пола, учтенных при переписи, независимо от возраста. Со старообрядцев налог брали в двойном размере. Как русский народ все это терпел? Очень просто: царь вселял в подданных ужас.

Петр устанавливал власть железной рукой. С детства ненавидевший стрельцов за бунт, он, вернувшись из Европы в 1698-м, приказал казнить более тысячи мятежников, участвовал в казнях сам, а также принуждал бояр рубить головы. Не у всех с непривычки это получалось, отмечал невольный свидетель австриец Корб. Но у плахи стоял князь Меншиков с топором и помогал боярам. Так Петр совершенно средневековыми, грозненскими методами уничтожал старый привилегированный класс военных и заменял их регулярной армией, а заодно показывал, как будет обходиться с недовольными.

Не щадил царь и своих родных: сестер Марфу и Феодосию заставил постричься в монахини за сочувствие к не желавшей делиться властью старшей сестре Софье. Своего сына от Евдокии Лопухиной, Алексея, отдал палачам за государственную измену. Саму же Евдокию, пойманную на греховной связи с майором Глебовым, заставили смотреть на агонию несчастного, посаженного на кол.

Женщин у любвеобильного Петра было множество. Самой преданной, конечно, считается бывшая служанка Марта Самуиловна Скавронская-Крузе. До Петра она ходила в метрессах у фельдмаршала Шереметева и князя Меншикова. Екатерина, как ее крестили в православии, обладала каким-то особым умением успокаивать царя и была предана ему беззаветно. Например, в 1711 году она отправилась с Петром в Прутский поход на седьмом месяце беременности. Верная супруга родила Петру 8 детей, из которых выжили только Анна и Елизавета.

На интрижки мужа Екатерина смотрела с юмором (да и был ли у нее выбор?), но тот не отвечал тем же. На закате жизни, в 1724 году, царь заподозрил жену в связи с камергером Монсом, родным братом бывшей Петра — Анны Монс. Голову Монса царь принес супруге на подносе и перестал общаться. Петр примирился с ней лишь незадолго до смерти. Вообще же к женскому полу царь относился весьма «функционально». Вот что вспоминал его токарь Андрей Нартов:

«Впущена была к его величеству в токарную присланная от императрицы комнатная ближняя девица Гамильтон, которую, обняв, потрепал рукою по плечу, сказал: „Любить девок хорошо, да не всегда, инако, Андрей, забудем ремесло“. После сел и начал точить».

Император умер в январе 1725 года после длительного новогоднего запоя. Как писал французский посланник Кампредон:

«До окончания этих и новогодних праздников нет никаких средств отвлечь царя от его забав. Он без перерыва разъезжает себе по наиболее именитым домам, в сопровождении двухсот персон, с певчими, которые распевают на разные лады и угощаются на счет посещаемых лиц».

Пристрастие Петра к спиртному* зародилось еще в юности. Его эскапады многократно описаны, более всего Юстом Юлем, датским посланником в России, который имел честь неоднократно нахлестываться с государем.

Лечение целебными водами за границей, которое Петр начал с 1711 года, мало помогало. Впрочем, мыслил император трезво вне зависимости от количества выпитого. Вот и секретную инструкцию Витусу Берингу перед Первой Камчатской экспедицией он составил в разгар гуляний — в январе 1725 года.

«Надлежит на Камчатке сделать один или два бота с палубами. На оных ботах [плыть] возле земли, которая идет на норд и по чаянию кажется, что та земля часть Америки», — гласило послание царя.

Беринг не сразу поймет, что имелось в виду, — пролив его имени будет открыт только во Второй Камчатской экспедиции, но в целом царь оказался прав: от Камчатки действительно можно было дойти до американского берега.

Откуда Петр это знал? В 1697 году царь встретился в Амстердаме с бургомистром Николасом Витсеном. Тот много путешествовал по России и издал труд «Северная и Восточная Тартария». Ученый утверждал, что Азия и Америка соединяются перешейком, а Петр возражал, что между ними пролив — видимо, царь знал это из русских карт и отчетов о путешествии Семена Дежнева.