С каменным лицом: о чем молчат маскароны

В древности человек был беззащитен не только перед лицом непознанной природы, но еще и перед всякими злыми сущностями, которых в те времена хватало и они бесчинствовали. Поэтому, научившись защищаться от внешнего мира различными архитектурными сооружениями — творениями зодчества, он решил прибегнуть еще и к услугам ваяния.

Так на первых более или менее приличных строениях — а приличными были прежде всего храмы — стали появляться всякие грозные лики. Они смотрели прямо в глаза тому, кто их видел, и производили потрясающий отпугивающий эффект.

Например, самый известный маскарон — «Уста истины», не прилепленная ни к какому зданию круглая полуторатонная мраморная плита с изображением физиономии Тритона — мог служить не только «злой собакой», охраняющей здание, но и детектором лжи. Если верить легенде и фильму «Римские каникулы» (1953), то врун, положивший руку в пасть этому Тритону, тут же ее лишится.

Для защиты храмов греки чаще использовали лик горгоны Медузы. Питьевые источники охраняла физиономия речного бога Ахелоя, на перекрестках дорог ставили столпы с портретом Гермеса, покровителя путников и защитника рубежей.

Постепенно маскароны оказались неотъемлемой частью античной архитектуры. Как правило, их лепили на замковых камнях — тех, что на самом верху арки создают финальный распор. Грозные лики теперь уже охраняли частные дома.

Самые популярные образы: богиня Виктория, ею римляне непременно украшали триумфальные арки и особняки знатных воинов; букрании — бычьи головы как символ жертвоприношения, то есть уважения к богам; львиные морды — олицетворение силы и власти.

В богобоязненные Средние века маскароны стали напоминать о христианских добродетелях и смертных грехах. Перекошенная муками физиономия, торчащая из стены, олицетворяла победу Церкви над скверной, а покойный женский лик призывал к чистоте и святости. 

В XII веке маскароны добрались и до Владимиро-Суздальской Руси. Сегодня их можно видеть на фасаде собора Рождества Пресвятой Богородицы в Суздале, Успенского собора во Владимире.

В эпоху Ренессанса появились маскароны-гротески. Например, так называемый Зеленый человек — у которого из ноздрей, ушей, рта прет щедрая растительность, чаще всего виноградная лоза. Зелень может покрывать лицо полностью. Такой маскарон — символ возрождения, обновления, весны, плодородия, вечной жизни. 

С приходом барокко без маскаронов уже не обходился ни один дом. Смеющиеся, гримасничающие, страдающие, блаженствующие, застывшие в сладкой истоме лица стали непременным украшением фасадов, их «оживляжем».

В эпоху классицизма мастера поставили производство маскаронов на поток — с формы отливали множество копий, поэтому одно и то же изображение можно увидеть на самых разных зданиях.

Модерн соединил лики на зданиях с личностью владельца дома, маскароны стали рассказывать о его пристрастиях, увлечениях, мировоззрении, вкусах, иногда и вовсе были стилизованы под его портрет. Многие образы намекали на многослойность бытия, наличие неизведанного под покровом очевидной реальности.

Маскароны также указывали на назначение здания: театр, университет, почтамт, генеральный штаб, больница, адмиралтейство, библиотека и т. п.