Cosmoscow: 5 культурных отсылок в совриске

Художница нижегородской студии «Тихая» Лена Лисица работает с темой коллективной памяти, и для стенда на Cosmoscow создала серию текстильных работ — рушников с напечатанными литографическими сюжетами.

Сама форма рушника — ритуального полотенца из домотканого холста — уже семантически нагружена: рушники служили оберегами, их давали в дорогу путникам, они играли важную роль чуть ли не в каждом крестьянском обряде, от свадеб до похорон. По краям рушники покрывали вышивкой, также наполненной сакральным символизмом, но после петровских реформ начали появляться бытовые сюжеты — рушник стал не просто ритуальным объектом, но хранителем памяти.

Эту традицию и продолжила Лена. На одном из полотен она напечатала архивные снимки рекрутов, которые в XIX веке уходили служить в армию. Среди крестьян их выбирали жеребьевкой — кому не повезло вытянуть короткую соломинку, на 25 лет становился солдатом. Рушник ему дарили на удачу и защиту. Рекрут носил подарок так, чтобы девушки понимали: в женихи этот парень не годится. 

Тезис о том, что в современном искусстве не место фигуративности, — уже клише. Но все же зачастую именно она цепляет. Мимо работ Алисы Гореловой сложно пройти — большие, иногда гигантские полотна-свитки, на которых переплетаются почти классически выписанные тела. Алиса — редкий художник, у которого получилось встроить академическую традицию в свою практику, ее работы напоминают ренессансные полотна, хотя никогда не повторяют их.

В эпоху Возрождения, на рубеже XV–XVI веков, возродился интерес к человеку как таковому — не духом единым. Художники начали изображать реалистичное и объемное человеческое тело как носитель красоты. Даже библейские сюжеты стали человечными — достаточно вспомнить Сикстинскую капеллу и фрески Микеланджело, с его мускулистым Адамом, корпулентными ветхозаветными пророками и очень даже материальным небесным воинством. 

При этом все же ренессансные живописные тела были отвлеченными, идеализированными, символическими. Алиса Горелова, кстати, и тут продолжает традицию: у ее персонажей нет лиц, одно сплошное движение в замкнутом пространстве, отсюда название серии — «Теснота».

Художники Людмила Блок, Иван и Егор Дмитриевы и Дмитрий Луканин основали арт-группу «Россия» еще в 1990-е, и с тех пор развивают направление, которое сами называют «символическим реализмом». Работали они в мастерской по соседству с Ильей Кабаковым, поэтому переняли изрядную долю московского концептуализма, но замешали его на классической реалистической живописи и античной мифологии. Именно поэтому на холсте позади стада гусей у покосившегося деревенского забора вдруг возникает древнегреческая Химера — чудовище с головой льва, телом козла и хвостом змеи.

Впервые Химера упоминается в «Илиаде», там она была божественного происхождения и вдобавок к своему страшному внешнему виду изрыгала из пасти огонь. А вот в «Теогонии» Гесиода у Химеры уже не смешанное туловище, а три головы — львиная, козлиная и змеиная, в таком виде ее начинают изображать на амфорах и в изваяниях. 

По одной из версий, у чудовища был человеческий прототип — жестокий пиратский капитан по имени Химар, корабль которого был расписан изображениями льва, дракона и змеи. Так или иначе, Химера всегда служила недобрым знаком — вестником кораблекрушения или шторма, а во времена Ренессанса начала интерпретироваться как аллегория ложной идеи и пустого вымысла. 

На Cosmoscow можно увидеть не только искусство последних лет. Есть и заслуженные имена, и нонконформисты-шестидесятники. Олег Кудряшов — советский авангардный художник, который в конце 1990-х начал работать с гравюрой в технике сухой иглы. Именно так и созданы абстрактные графические листы, представленные галереей ULM на ярмарке. Один из них — «Автопортрет» — своей пластикой и синим колоритом очень напоминает витражи Марка Шагала.

С техникой витража Шагал начал работать уже в преклонном возрасте, но так взялся за дело, что быстро освоил нюансы обработки и росписи стекла. Его витражи украсили церкви, синагоги и институты в Израиле, США, Франции, Великобритании — а вот в Германии после ужасов Второй мировой войны художник наотрез отказывался работать. И все же настоятель собора в городе Майнц Клаус Майер не сдался, годами уговаривал Шагала — и уговорил. В 1978 году в соборе Святого Стефана установили первый витраж, над остальными художник работал вплоть до своей смерти в 1985-м.

От других его витражных работ майнцские отличаются заметно усилившейся абстрактностью: на большинстве из них переплетаются то ли струи воды, то ли синие листья. Шагал старался создать универсальные образы — символы примирения и прощения. За счет оттенка стекол свет внутри церкви получается лазурно-небесным, неземным. После смерти художника работу заканчивал его ассистент Шарль Марк — он дополнил 9 центральных витражей 19 боковыми, более скромными. Занятно, что авторство витражного оформления подписывают фамилиями двух мастеров, а получается все равно Марк–Шагал.

Проект Жени Миронова «НИИ „Оптики сознания“» начался в 2011 году с коллекционирования железнодорожных фонарей и линз. Первые образцы художник создавал на основе оптической системы линз с узкоколеек, помещая в них снимки природы. Вспоминая трогательный мультфильм «Паровозик из Ромашково», он наделял поезда «сознанием» и тягой к прекрасному через «глаза»-линзы и помещал под увеличительное стекло то, что мог бы увидеть вдоль железной дороги простой человеческий глаз.

Толстые выпуклые стекла на стене получаются невольной отсылкой к одному из первых оптических приемов в живописи: в работе «Портрет четы Арнольфини» 1434 года Ян ван Эйк изобразил на стене позади семейной пары выпуклое зеркало, отражающее комнату, пару и даже самого живописца. И это не просто деталь интерьера: считается, что благодаря таким зеркалам ван Эйк, а затем и другие фламандцы научились переносить на холст мельчайшие детали и задавать реалистичную перспективу.