Медиаменеджер Сергей Евдокимов отвечает, почему мы все (вслед за телезрителем) начали верить в чудеса.
Для начала небольшая история. Когда в начале нулевых мы запускали «Программу максимум», перед нами было непаханое поле: НЛО, кремлевские тайны, неизвестные биографии звезд — целая россыпь тем, которые телевидение в то время обходило стороной. (Это через пару лет все ломанулись делать программы в стиле «ПМ», а тогда для телевизионного истеблишмента эта низовая культура «русских сенсаций» была чем-то зазорным.) Среди потенциально рейтинговых историй была и история болгарской прорицательницы Вангелии Димитровой, которая сильно гремела в эпоху перестройки и заката СССР, но в 90-е как-то затухла. Почему бы и не сделать?
Когда на следующее утро пришли рейтинги, мы глазам своим не поверили — настолько высокими они были. И с тех пор Ванга прочно поселилась на НТВ. (Особенно плодотворным оказался 2011 год, когда доля программ, посвященных ей, доходила до 40 %). Она предсказывала судьбу Филиппу Киркорову, за ней охотились ЦРУ и КГБ, ей бросали вызов ученые и прочие экстрасенсы… А выпуск «Русских сенсаций» «Ванга: предсказание для России» вообще стал регулярным — выходя раз в год с незначительными обновлениями, он каждый раз собирал все более обширную аудиторию. А на Первом канале даже вышел художественный сериал, посвященный ей.
Не скрою, мы очень радовались этим цифрам. Но тогда нам всем было еще невдомек, что под видом болгарской прорицательницы вернулось будущее как ощущение катастрофы и тотальной неопределенности.
Когда-то будущее было очень понятным и предсказуемым, практически осязаемым: еще бы, к 1980 году должен был быть построен коммунизм! Но вместо коммунизма в 80-м случилась Олимпиада, для которой, чтобы имитировать товарное изобилие для иностранных гостей, пришлось импортировать баночное пиво и плавленый сыр из Финляндии. В общем, уже тогда закралось первое подозрение, что с завтрашним днем что-то пошло не так.
Впрочем, до настоящего разочарования в будущем было еще далеко, ведь именно во время Олимпиады будущее явилось во всей своей материальной красоте: будущее как заграница. В известной степени именно образ заграницы с ее товарным изобилием и манящими либеральными соблазнами стал жизненным ориентиром для русского общества на протяжении следующей пары десятилетий. Помню, как в начале 90-х по всей Москве стали появляться магазины с огромной вывеской Global USA — и стало понятно, что вот он, пришел глобализм во всей своей кричащей элементарности.
Однако срок годности консюмеризма оказался еще короче, чем у коммунизма. И он не способен был дать ответ на главный вопрос: что дальше?
Надо сказать, что размывание образа будущего всего лишь часть более общего процесса — разрушения современной европейской рациональности, с верой в которую «все прогрессивное человечество» жило последние три века. В первую очередь разрушение основных ее институтов: науки, демократии, международных правил игры. В области же духовного рациональность стремительно отступала под натиском подсознательного, выпущенного на волю отцами современной психологии, одним из маркеров которого стала популяризация разного рода маньяков — от вполне реальных вроде Чикатило до вымышленных вроде Ганнибала Лектора из «Молчания ягнят». Но окончательно рациональность добил современный маркетинг и политтехнологии, убедившие всех, что вовсе не она управляет поведением и действиями человека. Не сознательность и осмысленность выбора, а инстинкты, рефлексы, суеверия, заблуждения и стереотипы. Реальность, таким образом, оказалась практически целиком отдана на откуп подсознательному. И для навигации в таком мире одной объективности действительно оказалось мало, зато конспирология и псевдонаучное «вангование», как выяснилось, подобную реальность описывает идеально.
В этом смысле что Ванга, что Симпсоны, что раскручиваемый в последнее время Жириновский (ролики с его «предсказаниями» не попадались разве что ленивому) — это все попытки рационализировать будущее, выстроить понятные паттерны, почувствовать контроль над постоянно ускользающей реальностью. Можно сколько угодно смеяться над конспирологией, точнее, над увлеченностью ею, но если рассматривать ее как инстинктивную потребность в объяснении мира, то все встает на свои места. Как на сломе Средневековья идеология модерна потеснила религию в качестве мировоззренческой матрицы обычного человека, так и в XXI веке конспирология потеснила идеологию — что поделать, если психика требует как-то сводить концы с концами, чтобы окончательно не сойти с ума.
Есть определенная ирония в том, что символом будущего стала слепая бабка, которая то ли что-то видела, то ли не видела, то ли что-то знает, то ли нет. В конце концов, античная Фемида, богиня справедливости и правосудия, тоже была слепа. И так же, как и Ванга, вершила судьбу современников, служа наглядным олицетворением фатума и жизненной предопределенности.
Впрочем, нынешнюю мировую смуту давным-давно предсказал… Нет, не Ванга, не Симпсоны и даже не Владимир Вольфович. Лучше всего ее предсказал Корней Иванович Чуковский в своем стихотворении «Путаница»:
Замяукали котята:
«Надоело нам мяукать!
Мы хотим, как поросята,
Хрюкать!»
А за ними и утята:
«Не желаем больше крякать!
Мы хотим, как лягушата,
Квакать!»
Свинки замяукали:
Мяу, мяу!
Кошечки захрюкали:
Хрю, хрю, хрю!
Уточки заквакали:
Ква, ква, ква!
Курочки закрякали:
Кря, кря, кря!
Воробышек прискакал
И коровой замычал:
Му-у-у!
