Из любви к искусству: 170 лет Третьяковской галерее

В 2026-м Государственная Третьяковская галерея отмечает 170-летний юбилей со дня основания — за это время она прошла путь от частной коллекции до одной из главных культурных институций России с филиалами в разных городах. О том, как музей менялся, лучше всего знают его сотрудники — а у некоторых стаж перевалил за полвека. Мы расспросили как заслуженных, так и молодых — о специфике работы, взаимодействии с посетителями и любимом искусстве.

Для меня работа заключается в том, чтобы сделать культуру доступной каждому. Инклюзию я понимаю как искусство жить вместе, относиться уважительно ко всем, вне зависимости от возраста и наличия или отсутствия инвалидности. Проявляя заботу о людях с особыми потребностями и создавая безбарьерную физическую, информативную и сенсорную среду, мы делаем музей лучше для всех без исключения.

Чтобы стать открытым и внимательным к потребностям современного посетителя, он должен быть физически проходимым, когнитивно понятным, эмоционально безопасным и сенсорно комфортным. И основное направление нашего отдела — программы по адаптации пространства и информации для посетителей с различным опытом: незрячих и слабовидящих, глухих и слабослышащих, маломобильных, с ментальными особенностями и с миграционным опытом. Но когда мы внедряем универсальные решения — тифлокомментарии, субтитры, тактильные макеты, ясный язык — они становятся полезны не только людям с инвалидностью, но и пожилым посетителям, родителям с детьми, иностранцам. Инклюзивные решения, как показывает практика, улучшают посещаемость и комфорт для 100 % гостей, а не только для 10 % людей с инвалидностью.

Помню, в 2017 году пришла новая группа ребят заниматься в Студию в Лаврушинском переулке. Девочка Маша все занятие молчала. Она почти не поднимала глаз — ни на меня, ни на музейные экспонаты. Таких участников у меня не было еще, чтобы за два часа никак не проявить себя. И в конце занятия я спросила: «Маша, тебе хоть что-нибудь понравилось?» Она промолчала. Я спросила: «А ты к нам еще когда-нибудь придешь?» Она сказала: «Да. Добрый музей». С тех пор я все чаще замечала, что мои ученики гармоничнее и счастливее и многому меня могут научить.

В наше время, когда большую часть информации мы получаем через интернет, зачастую у детей, а иногда и у взрослых исчезает понимание разницы между виртуальной картинкой и подлинником. Школьные сочинения пишут по картинкам в учебниках, учителя проводят уроки с помощью компьютерных презентаций. Но только созерцание подлинной картины позволяет почувствовать все нюансы образа и творческого почерка художника, насладиться красотой живописи, впитать в себя нравственные идеалы, вложенные в произведение, соприкоснуться со своими чувствами. Это особенно важно для развития эмоционального интеллекта детей.

Заказали экскурсию по залу картин Михаила Врубеля. Выхожу в вестибюль и вижу очень взволнованную девушку. Она краснеет и бледнеет, буквально хватает меня за руку, долго не может начать говорить и наконец выдыхает: «Сейчас придет мой молодой человек. Мы поссорились, помирите нас, пожалуйста!» Хотелось поначалу ответить, что я не психолог. Но девушка чуть не плакала, поэтому я решила сделать все, что смогу.

Вскоре появился ее молодой человек, очень напряженный и отстраненный. Девушка попыталась взять его за руку, но он отодвинулся. «Ну что ж, раз все же пришел, значит, не все так безнадежно», — подумала я. Так мы и пошли в залы галереи. Рассказывая о картинах Врубеля, я делала особенный акцент на истории любви художника и оперной певицы Надежды Забелы. Пара услышала о знакомстве Врубеля и его будущей жены в Частной опере Мамонтова, о том, как художник, еще не видя ее, влюбился в чудесный голос певицы, которая, по свидетельству современников, «пела сердцем».

Как они вдохновляли друг друга, и художник сочинял для Надежды Ивановны театральные и светские костюмы, в одном из которых она выглядела как фантастическая орхидея. Как жена художника преданно ухаживала за ним, когда Врубель в последние годы жизни тяжело болел, приходила петь в больничную палату его любимые арии, которые возвращали его к жизни. К концу экскурсии юноша и девушка улыбались и держались за руки. Хотелось бы надеяться, что все у них сложится.

Сюда я пришел 25 лет назад по зову сердца — люблю живопись, я сам художник-график. Дома хранится много моих работ. Мне это было очень интересно. Моя работа заключается в создании спецклимата: наш отдел следит за температурно-влажностным режимом, который способствует сохранению картин, предохраняет их от разрушения. Галерея сильно изменилась за четверть века, и к лучшему. Сюда приходят новые люди, каждый приносит свое. Сейчас очень хорошее молодое руководство. Для меня главное — хорошее отношение между людьми, чтобы была доброта.

Целевая аудитория, как сейчас модно говорить, Третьяковской галереи — абсолютно все. Бизнесмены покрутили бы пальцем у виска, услышав такой ответ, но такова главная идея любой современной музейной институции. Поэтому и приходят к нам абсолютно все, и мы всем рады. А зачем приходят? На мой взгляд, причина не мода и не «выставка-блокбастер». Искусство приносит человеку подлинное удовольствие, в том числе за счет того, что утоляет первичную человеческую потребность — потребность в общении.

Не потому, что, как считали мастера эпохи романтизма, искусство переносит нас в другие миры и заставляет «забыться», кинуться вон из настоящего. В действительности искусство может радикализировать ощущение «здесь и сейчас». Некоторые банальности мы привыкли принимать на веру, например, то, что настоящее искусство всегда говорит о пресловутых вечных темах. На самом деле в нем много сиюминутного, но спустя время даже оно приобретает значимость. Эта мысль многим дает успокоение.

По-настоящему современный музей — это огромный комплекс различных практик: от обустройства пространства лифтами нужных размеров и пандусами до правильных датировок на этикетках. Именно продуманность таких бытовых вещей в первую очередь делает музей актуальным. В музее можно выстроить огромную интерактивную панель-робота, экипированную всевозможными нейросетями, лазерами и прочими премудростями, но зачем, если в кураторском тексте будут содержаться грубые ошибки или произведение искусства будет в плохом реставрационном состоянии. Третьяковская галерея современна с точки зрения научной мысли, инклюзивных практик и профессионального подхода к экспонированию.

Сегодня художественный музей, в хорошем смысле слова — место модное и современное, Третьяковская галерея — очень яркий пример. Ритм сменяющих друг друга выставок, концертов, образовательных мероприятий здесь точно отвечает скорости сегодняшней жизни. Миф о скучном музее давно разрушен, и огромный процент посетителей сегодня составляют молодые люди: они активно интересуются искусством и немало знают. А репутация классического музея по-прежнему работает как знак качества.

Нередко срабатывает радость узнавания, ощущение причастности к миру искусства через личные воспоминания. Какое количество улыбок можно сосчитать на лицах зрителей у одного только портрета Пушкина! Современное искусство совершенно не вытесняет искусство классическое, все как раз наоборот — как звучание электронных инструментов не заменило симфонические произведения. Эти два мира решают разные задачи.

В век технологий зрителю особенно интересно наблюдать масляные мазки как свидетельство рукотворности. В классической живописи есть элемент предсказуемости, размеренности, ее можно долго рассматривать, просто наслаждаясь самим процессом. Думаю, ощущения от встречи с таким искусством у зрителя всегда более интуитивные, и поэтому оно не потеряет актуальности.

Моя работа не только искусствоведческое описание и каталогизация музейных предметов на хранении (в моем случае — 732 музейных предмета XI–XVIII веков), но и координация сил самых разных музейных служб для обеспечения сохранности коллекции. Одна из ключевых задач музея — обеспечение правильного температурно-влажностного режима, ведь средневековые деревянные основы икон, как правило, находятся в довольно сложном состоянии: за столетия древесина утрачивает свои первоначальные физические свойства, становится очень хрупкой и чувствительной.

Я храню древнейшие памятники в Третьяковской галерее, в том числе находящиеся в постоянной экспозиции. В университете профессор византийского искусства Ольга Сигизмундовна Попова рассказывала на лекциях о Владимирской иконе Богоматери и говорила, что та «соткана из ста тысяч полутонов». Только впервые увидев этот памятник без стекла, на расстоянии нескольких сантиметров от глаз, я действительно поняла все волшебство мастерства анонимного иконописца, потому что ни одно самое образное описание никогда не заменит живого общения с памятником.

Я работаю более семи лет хранителем современного искусства в Третьяковской галерее, и самое интересное в моей работе — это непосредственное взаимодействие с произведениями и прямое общение с художниками, а также участие в длительном, многоступенчатом, но захватывающем процессе поступления произведений в коллекцию. Важно прояснить провенанс — происхождение вещи, контекст ее создания, нюансы интерпретации и заложенных смыслов, а также технологические особенности, которые зачастую кардинальным образом влияют и на хранение, и на реставрацию, и на экспонирование.

Не так давно, в 2022 году, к нам в собрание поступила сложносочиненная, но крайне интересная инсталляция Романа Сакина «Точка вращения — я». Она составлена из бытовых предметов, окружающих каждого в повседневной жизни, — своеобразный собирательный образ жилого пространства. Все предметы расставлены на куске пола, расписанном художником, по спирали — от небольших ближе к центру до громоздких шкафа, дивана, кресла и тумбочки по краям.