Шалости Шванкмайера: 7 работ мастера гротеска

Карьера Яна Шванкмайера в искусстве началась еще в 1950-х, но долгие годы он не соприкасался с кинематографией. Первое время работал в пражских театрах, ставил экспериментальные пьесы и придумывал для них декорации. Его первый короткий метр с нарочито длинным названием «Последний фокус господина Шварцвальда и господина Эдгара» сочетал динамичный монтаж и анимацию с игрой живых актеров. 

Но самой необычной находкой была основополагающая идея для визуального ряда в стиле «черного театра». Так называют представления, в которых на погруженной в темноту сцене с помощью ультрафиолетового света создают всевозможные оптические эффекты. Этот танец теней отлично сочетается с тягой Шванкмайера к захватывающим абстракциям. 

В 1970-х режиссер занялся дизайном и спецэффектами. Он был художником-постановщиком комедийных хорроров «Адела еще не ужинала» и «Упырь от Ферата». Об оттачивании собственных режиссерских навыков тоже не забывал, сняв короткометражки «Возможности диалога» и «Маятник, колодец и надежда», собравшие ворох престижных призов на куче фестивалей. Но лишь в конце 1980-х, когда «реальный социализм» в Чехословакии затрещал по швам, Шванкмайер вплотную занялся разработкой первого полнометражного проекта.

В «Алисе» Шванкмайер изобразил приключения в сказочном мире не как нравоучительную аллегорию, а как психоделический сон, навеянный бессознательными импульсами. Алиса движется по Стране чудес, побуждаемая фрейдовским принципом удовольствия, а все персонажи — это проекции ее воображения. 

Поражают декорации и безукоризненно выдержанный стиль тревожного сюрреализма. Алиса встречает жутковатую гусеницу (похожую на черный носок с человеческими зубами), общается с живым чучелом кролика и сражается с Красной королевой, обожающей сносить головы с плеч.

 Известный сюжет рассказан через сочетание покадровой анимации, игры актеров и бурного потока фантазий. Путь по своему внутреннему миру, подчеркивает Шванкмайер, может быть столь же захватывающим, сколь и опасным, ведь в человеке живет бездна желаний, далеко не все из которых приятны цивилизованному сознанию.

На рубеже 1980-х и 1990-х Шванкмайер конвертировал богатый опыт художника-постановщика в режиссерскую карьеру. Когда распадались соцлагерь и родная Чехословакия, он снял короткий метр «Смерть сталинизма в Богемии», где сатирически обыграл агитпроп эпохи застоя. А затем — еще одну короткометражку — «Еда», праздник гастрономического абсурда, позволяющий понять, насколько тесно каждый прием пищи связан с классовым неравенством. 

В обеих работах анимация сочетается с реальными декорациями и живыми актерами. И обе полны едкой иронии по отношению к утопическому коммунизму и прозаическому капитализму.

Хуже демократии, зацикленной на бесконечном потреблении, для Шванкмайера может быть только диктатура, принуждающая разных людей думать и действовать одинаково. Да и в целом он никогда не жаловал государственные институты, считая их в лучшем случае необходимым злом. По этой причине, кстати, режиссер стабильно отвергал все официальные награды. 

О втором полнометражном фильме Шванкмайера вполне можно сказать, что перед нами тот случай, когда гения экранизировал гений. Великая трагедия Гёте в этой вариации превращается в авангардный анимационный хоррор о распаде личности. 

Главный герой попадает на загадочное театральное представление, в ходе которого принимает на себя роль Фауста и плавно теряет связь с собственной индивидуальностью за пределами сцены. 

Характерный штрих: Фауста и Мефисто сыграл один и тот же актер Петр Чепек, ветеран чехословацкого кино. Шванкмайер добавил в хорошо знакомый сюжет собственный слой. «Урок Фауста» становится рассуждением о том, как изобретенный им самим образ может со временем поглотить человека целиком. 

В середине 1990-х Шванкмайер развил темы, обозначенные еще в «Алисе», но теперь использовал жанр эротической комедии. «Конспираторы наслаждений» рассказывают о нескольких очень разных людях, погруженных в фетишистские фантазии, которые им приходится скрывать от общества. 

Здесь собраны, пожалуй, самые колоритные персонажи во всей шванкмайеровской фильмографии. Строгая дама из почтового офиса заводится, катая хлебные комочки. Продавец эротических журналов, обожающий наряжаться цыпленком. Следователь, одержимый страстью к самопальным секс-девайсам. Их сумасбродные фетиши превращают банальные моменты повседневной жизни в череду трагикомических актов абсурда. 

Впрочем, юмор здесь не абстрактный, а предельно конкретный по теме. Шванкмайер с увлекательной убедительностью показывает, что даже в современном обществе, где вроде бы процветает свобода, безвредные фантазии подавляются официозом, и это превращает людей в лицемеров или невротиков. 

В следующем полнометражном фильме Шванкмайер вновь обратился к острой теме, использовав провокационный сюжет и насыщенный гротеском видеоряд. На этот раз события разыгрываются в семье, жаждущей ребенка.

Отчаявшись завести собственное дитя, мать находит и усыновляет полено, которое превращается в младенца. Но семейная идиллия вскоре оборачивается нарастающим кошмаром, когда новоявленный сын принимается пожирать все, что видит вокруг. 

Через сочетание драмы, хоррора и комедии Шванкмайер затрагивает болезненный вопрос о том, насколько родительские ожидания могут калечить психику детей, если рассматривать ребенка как пустой сосуд, который можно заполнить своими мечтами. 

В культуре, превозносящей идею семьи и материнства, показывает режиссер, критически важно воспринимать детей как личностей, а не витрины собственных достижений. В противном случае и ребенок, и семья рискуют утонуть во всевозрастающем потоке агрессии. 

Шванкмайер, будучи художником анархического темперамента, всегда так или иначе конфликтовал с властями. В годы развитого чехословацкого социализма его спектакли снимали с репертуара, а выставки закрывали через пару дней после открытия. При либерализме пришло широкое признание, но вокруг хватало удушающей пошлости, продвигаемой законами рынка.

Размышления о болезненном остракизме вкупе с опытом жизни на сломе эпох, когда резко поменялись все идейные векторы и привычные ценности, отразились в картине «Безумие», которая стала едва ли не самой мрачной в его фильмографии. 

Обычный человек попадает сначала в объятия псевдоаристократа-эксцентрика, а затем оказывается в лечебнице, которой управляют душевнобольные, выбравшиеся из своих палат. 

Черпая вдохновение в творчестве маркиза де Сада и Эдгара Аллана По, Шванкмайер выстраивает нарратив о том, насколько тонка граница, отделяющая норму от безумия, и как часто это используют для насилия над человеком. 

Если «Конспираторы наслаждений» для Шванкмайера были эротической комедией, то «Пережить свою жизнь» — комедия психоаналитическая. Визуал здесь представляет собой головокружительное смешение коллажа из фотографий с работой живых актеров. 

Женатый человек Евгений встречает во снах загадочную красавицу и постепенно влюбляется в нее, отчаянно стараясь спать как можно больше, пока наяву его брак разваливается. Пытаясь разобраться в себе, Евгений начинает ходить к психоаналитику, а жена думает, что к любовнице.

Шванкмайер преподносит простенький сюжет с поражающей воображение изобретательностью. Фрейд и Юнг, идеал и реальность, травма и избавление переплетаются в плотном потоке ярких символов. 

Впрочем, виртуозной игрой с видеорядом фильм не исчерпывается: это трагикомический сюжет о человеке, который стремится сохранить свои фантазии, несмотря на все сложности взрослой жизни. 

Последний (по заявлению самого Шванкмайера) фильм вобрал в себя едва ли не все знаковые темы мастера. По форме перед нами комедия о работе театральной труппы, разучивающей роли к постановке пьесы «Из жизни насекомых», а по содержанию — размышление о диалектике творчества. Но есть, как всегда, нюанс: чем глубже актеры и актрисы погружаются в роль, тем больше сами напоминают насекомых. 

Доза хулиганского сюрреализма возрастает с каждым сюжетным поворотом, достигая блистательных вершин абсурда. Начинающий актер в ужасе обнаруживает, что его преследует (невидимый для всех, кроме него) навозный шар. Друг режиссера осознает: ему хочется съесть невротичную балерину, играющую личинку. И так далее, далее, далее.