Язык духов: экзотическая письменность шаба

Словом «шаба» у эрсу называли жрецов-шаманов, которые выполняли функции целителя, прорицателя, хранителя календаря и посредника между миром людей и духов. Именно они были единственными пользователями одноименной письменности — обычные миряне не умели ни писать, ни читать эти тексты.

Письмо использовалось исключительно в религиозно-магической практике: при выборе благоприятного дня для свадьбы или охоты, диагностике болезни, толковании снов, гадании и во время обрядов жертвоприношения.

С лингвистической точки зрения это не письменность, фиксирующая устную речь пословно, а мнемоническая система. Каждый знак не слово и не слог, а образ, который запускает в памяти шаба обширный фрагмент заученного наизусть текста. Поэтому «читать» рукописи может только посвященный жрец, знающий устную традицию. По сути, это визуальный конспект сакрального знания.

Точная дата возникновения письменности шаба неизвестна. Прямых исторических документов, фиксирующих ее появление, не сохранилось. 

Бумажные рукописи быстро ветшают во влажном климате гор, поэтому самые старые из дошедших до ученых манускриптов датируются лишь концом XIX века. Но сама традиция, безусловно, уходит корнями гораздо глубже.

Исследователи осторожно предполагают, что ключевое формирование системы происходило в эпоху Мин (XIV–XVII века). На это косвенно указывают специфические календарные схемы, а также сходство отдельных мотивов с рисунками на керамике и петроглифами юго-западного Китая того времени. При этом полная независимость от китайской иероглифики говорит о том, что шаба — это собственное изобретение эрсу, возникшее из потребности фиксировать календарную и ритуальную информацию, критически важную для скотоводческо-земледельческого горного общества.

Рукописи шаба называются шаба-тэтэ. Они представляют собой полосы грубой бумаги ручной выделки из коры тутового дерева, сложенные гармошкой либо сшитые в тетради. Писец наносил изображения при помощи бамбуковой палочки или кисточки. Черную краску делали из сажи, красную и желтую — из минеральных красителей. Цвет играл смысловую роль: красный обозначал опасность, кровь, мужское начало, черный — что-то нейтральное или негативное, желтый — солнечное, благодатное.

Всего к настоящему времени задокументировано около пары сотен знаков (исследователи дают разные цифры, так как многие знаки вариативны). Среди шаба-пиктограмм выделяются изображения небесных тел, стилизованные фигуры животных, бытовые предметы, абстрактные понятия (например, «счастье» — солнце и сердце вместе), а также календарные схемы из череды кружков и линий, обозначающих дни, месяцы, сезоны.

Эрсу жили изолированно, и их сакральные тексты не покидали пределов общины. Первые фрагментарные сведения начали поступать от китайских этнографов в 50−60-е годы, но полноценное научное открытие сделали позже.

Решающую роль сыграли экспедиции китайского лингвиста Сунь Хункая. Будучи крупнейшим специалистом по тибето-бирманским языкам, он вместе с коллегами из Академии наук КНР провел полевые исследования в уездах Шимянь, Юэси и Мяньнин. Ученые записали устные интерпретации рукописей от оставшихся шаманов, сфотографировали и скопировали десятки книг. Именно Сунь Хункай ввел в науку сам термин «шаба» и доказал, что это не разрозненные рисунки, а особая знаковая система.

К началу XXI века традиция шаба оказалась на грани вымирания. В 2000-х годах доживали свой век лишь несколько глубоких стариков, владевших искусством чтения и создания рукописей. Причина проста: молодежь переезжает в города, получает школьное образование на китайском и не видит смысла в многолетнем ученичестве у шамана.

Поскольку тексты существуют только в единстве с устным словом, когда шаман умирает, не передав «ключ» к чтению, его рукописи становятся немыми артефактами: угадать смысл по одним картинкам практически невозможно.