Булат Ханов. Попутчик

До зимы Владик и вообразить не мог, что майские праздники проведет в Ростове. Это всё Аня и Гриша с университетской конференции. Соблазнили Парамоновскими складами, жареными раками и донскими красотами. Владик поддался, тем более что дальше госы, диплом и, скорее всего, армия. Лета, так получается, и не увидишь.

Соседи по купе попались интересные. Тетя Валя и тетя Люда ехали в Адлер по путевке. Еще одна женщина, с нижней полки, не представилась. За всю дорогу она ни разу не сняла медицинскую маску и не выпустила из рук синий баул. На простодушный вопрос, чем она больна, тетка ответила, что ничем, и затем по-партизански молчала до своей станции. Владик впервые видел, чтобы кто-то носил маску просто так, без простуды. Встречаются же параноики.

В Саранске загадочная пассажирка сошла, и ее место занял пожилой мужичок в крапчато-сером ретрокостюме и плоской кепке. Мужичок кинул на полку заплечный мешок и положил на стол кулек с сушеной рыбой. Костюм, судя по виду, отслужил не одну свадьбу и похороны. Партаки на пальцах свидетельствовали о непростой судьбе и заставляли напрячься.

— Василий, — представился новый сосед.

Тетя Валя и тетя Люда, до этого живо обсуждавшие бытовые дела, примолкли.

В пути Василий предложил Владику разделить с ним рыбно-пивную трапезу. Тот ответил, что не пьет и не голоден.

— Тогда посиди рядом.

Хотя Владик и освоил жанр «Разговоры с таксистами», в жанре «Разговоры в поезде» он чувствовал себя дилетантом, поэтому вежливо отказывать еще не научился. Замкнешься в себе —останутся вопросы, разоткровенничаешься — сочтут дураком. Пришлось посидеть рядом и поддержать разговор.

— Студент?

— Студент. Математик.

— Дальше кем хочешь стать? Инженером?

— Дальше, наверное, в армию, а после учителем планирую стать. У меня мама и бабушка — учителя.

Василий опытными движениями отделял съедобные кусочки от чешуи и костей.

— Студент, ты больше мясо или рыбу любишь?

— Больше жареную картошку.

Ответ попутчику понравился. Он назвал его дельным, тон потеплел. А через пять минут Владик уже обнаружил себя на уроке педагогики.

— Представь, у тебя два ученика: Коля и Петя. Петя хорошо знает математику и любит школу. Одна беда: лох. Коля математику знает плохо, зато он самый дерзкий. Петю щемит постоянно. Тебе хочется вмешаться и защитить Петю. Только не переусердствуй. Замечание Коле сделал и отошел в сторонку. Иначе Петя привыкнет, что его всюду покрывают, и обнаглеет. Дай знать, что на твоих занятиях твои правила и соблюдать их должен каждый. Тогда тебя будут уважать и Коля, и Петя.

Вагонные мудрости скоро наскучили, Владик взобрался на верхнюю полку под предлогом, что ему надо дочитать книгу перед экзаменами. Василий принялся окучивать тетю Валю и тетю Люду.

— Почему не разговариваете? Когда я вошел, вы разговаривали между собой.

— Да так…

— Разговаривайте, не стесняйтесь. Я ж не гражданин начальник. Вот вы рыбу любите?

— Не очень.

— Так бы сразу и сказали. Я сейчас запах уберу.

Василий собрал рыбьи останки в газету и вместе с пивной бутылкой понес их выкидывать. Запах, конечно, никуда не делся.

Едва дверь купе закрылась, соседки бросились наставлять Владика. С этим Василием нужно держать ухо востро, а язык за зубами. Мутный он. Неизвестно, куда едет из мордовских краев. Смотрит так, словно в душу с черпаком лезет. Смело говори, что мы твои тети, не то он решит, будто ты один в поезде.

Василий вернулся и продолжил речь так, будто не прерывался:

— Вы обо мне думаете всякое-разное. Что я преступник, что не заслуживаю доверия. Даже отношения человеческого не заслуживаю.

Никто ничего не сказал, и тогда Василий продолжил философствовать:

— Почему мы так живем? Многие развесив уши слушают жулика из телефона, который называет себя судебным приставом, зато живому человеку не верят, хотя он перед ними стоит. Почему так? А я скажу. Потому что себе не верят. Живут запутанно, криво, кое-как, а жить надо по правде.

Книжные строки расползались перед глазами. Вместо чтения Владик вел воображаемый диалог с попутчиком и не находил достойных аргументов.

— Я без правды всю жизнь прожил, — добавил Василий. — Знали бы вы, как мне ее не хватало.

Перед сном возникла дилемма: куда спрятать все самое ценное. Пусть Василий и тосковал по правде, старые привычки могли взять верх. Паспорт и кошелек Владик затолкал на дно рюкзака, под одежду, а с телефоном не определился. Сначала тоже спрятал в рюкзак, засунул в рукав свитера. Затем вытащил, обернул полотенцем, положил на сетчатую полочку и накрыл книгой. А то замучаешься из свитера выковыривать, когда будильник прозвенит.

Ночью Владик проснулся и спустился с полки. Человек непростой судьбы все так же в пиджаке и кепке сидел и смотрел в окно. Взгляды столкнулись. Черпак не черпак, но удовольствия мало. Как будто Владика поставили перед неудобным вопросом.

Вновь засыпая, Владик подумал, что хорошо бы все-таки убрать телефон. Лишним не будет. И как же лень…

Наутро Василий исчез. Вместе с ним исчез и телефон. Полотенце скомковалось на постели. Владик перетряхнул рюкзак и ничего не нашел.

— Потерял что-то? — спросила тетя Валя.

— Нет, — раздраженно ответил Владик.

Аня и Гриша встретили у вагона. Владик шагал по ростовскому перрону и хотел кричать от досады. Идиот! Купился на сказочки! Доверие, правда, человеческое отношение! Вместо того, чтобы отключаться, надо было лежать в обнимку с рюкзаком и бить себя по лбу, чуть только потянет на сон. Петя-математик — вот он кто!

Пассажирка в маске правильно все делала.

Гриша вписал гостя у себя. Когда Владик перебирал вещи, телефон выпал из свитера.