Грязная бумажка: зачем музыканты сожгли £ 1 000 000

Дуэт Джимми Коути и Билла Драммонда The Justified Ancients of Mu Mu регулярно привлекал внимание британских СМИ и общественности своими музыкальными провокациями. На их дебютном альбоме What the Fuck is Going On? (1987) сэмплы известных поп-мелодий сочетались с авторским речитативом, незамысловатым битом, музыкой народов мира, объявлениями о прибытии поезда в метро и фрагментами из образовательного фильма о СПИДе. Коути и Драммонд позиционировали себя как борцов с музыкальным истеблишментом и социальным конформизмом. Они считали, что любое творчество должно быть вызовом для артистов и аудитории.

Вскоре после выхода первого альбома дуэт сменил название на KLF — Kopyright Liberation Front, или «Фронт освобождения от авторских прав». Концептуально Коути и Драммонд были близки движению ситуационистов, пытавшихся расшатать основы капитализма и консюмеризма с помощью спонтанности и абсурда. Кроме того, KLF активно развивал идеи так называемого дискордианизма, пародийной религии, в основе которой лежал хаос. Коути и Драммонд противопоставляли свою музыку нормам, которые навязывали индустрии крупные лейблы и государственные структуры. Именно поэтому парни выступали против копирайта и не спрашивали у авторов разрешения на фрагменты из их произведений.

Процитированные композиторы, как правило, закрывали глаза на провокации KLF, но юристы легендарного квартета ABBA подали иск за использование отрывка из Dancing Queen. Суд постановил уничтожить все непроданные копии альбома. KLF решили превратить и эту ситуацию в насмешку над системой. Они отправились в Швецию с фотографом, чтобы вручить ABBA специально изготовленный золотой диск, но не смогли встретиться ни с кем из звезд. Тогда парни отдали пластинку какой-то женщине и представили все так, будто это вокалистка ABBA Агнета Фельтског, столкнувшаяся с финансовыми трудностями. Что касается подлежавшего уничтожению тиража, то часть его Джимми и Билл выбросили с парома в Северное море, а остальное сожгли в поле под Гётеборгом.

После этого KLF перевыпустили лонгплей, но вместо заимствованных фрагментов звучала тишина. К пластинке прилагалась инструкция, как самому восстановить вырезанное и воссоздать оригинальное звучание.

К началу 1990-х KLF стали звездами. Их альбомы по-прежнему представляли собой «звуковые коллажи», но публика начала ценить их изобретательность, критики хвалили за экспериментальный подход. В одной рецензии на альбом The White Room их назвали панк-роком, живописцами эпохи Возрождения и Энди Уорхолом одновременно.

Но, даже став частью мейнстрима, Коути и Драммонд продолжали подрывать его изнутри. На Brit Awards в 1992 году они решили выпотрошить на сцене овцу и бросить внутренности в зал. Но выступавшие с ними музыканты отказались в этом участвовать. Пришлось ограничиться стрельбой из автомата (холостыми) по залу, а мертвую овцу выбросить перед входом в клуб, где проходил афтерпати. Тушу перевязали ленточкой с надписью «Я отдала жизнь ради вас — приятного аппетита».

Овца была символом KLF, и вот на Brit Awards 1992 Коути и Драммонд неожиданно для всех заявили, что их проект прекращает существование. Мертвая овца символизировала конец дуэта. Новость о распаде KLF затмила даже самые громкие их провокации. Фанаты надеялись, что это очередная шутка, критики говорили о «великом акте публичного самоуничтожения», а музыканты в подтверждение слов об окончании карьеры изъяли из продажи все свои записи и демонстративно лишили себя дохода от шоу-бизнеса.

В 1993 году музыкальный дуэт трансформировался в художественный фонд K Foundation, от лица которого Коути и Драммонд в привычной манере провоцировали арт-сообщество. Начали с того, что учредили премию для худшего художника года. Список номинантов полностью повторял список претендентов на премию Тёрнера для лучшего художника, а призовой фонд был ровно вдвое больше — 40 000 фунтов. То, что обе премии получила скульптор Рэйчел Уайтред, ни для кого не стало сюрпризом. K Foundation предупредил победительницу, что, если она откажется от премии, деньги публично сожгут. Уайтред хоть и без видимой охоты, но приняла награду. Однако мысль сжечь крупную сумму засела в головах Коути и Драммонда.

Летом 1994 года они вернулись к идее, только в ином масштабе, и поздним вечером 23 августа сожгли миллион фунтов из личных сбережений — почти все, что оставалось от заработанного музыкой.

Сначала K Foundation планировали выставку, посвященную деньгам. Центральным экспонатом должна была стать стена с прибитым миллионом в 50-фунтовых банкнотах. Ее собирались выставить на аукцион со стартовой ценой 500 тысяч. В принципе, с учетом особенностей современной публики, Коути и Драммонд могли как потерять в деньгах, так и нажиться.

По их задумке это должно было стать высказыванием против коммерциализации искусства. Они как бы спрашивали: если бы 100 000 обошлись вам в 50 000, а 10 фунтов — в 5 фунтов, означало бы это, что 100 000 имеют большую художественную ценность? И не сводится ли художественная ценность арт-объекта к его стоимости?

Коути и Драммонд уже договорились с галерей Тейт, но в последний момент решили, что деньги лучше сжечь. Утром 22 августа они вместе с корреспондентом The Observer Джимом Ридом и оператором, которые должны были задокументировать сожжение и подтвердить его подлинность, забрали два чемодана денег из банковского хранилища, сели в частный самолет и отправились на Внутренние Гебридские острова.

Вечером следующего дня компания расположилась в заброшенном лодочном сарае на острове Джура и принялась жечь купюры. Деньги горели чуть больше часа. «Лежащие на полу связки денег символизировали власть, — писал потом Рид. — Но эта власть была очень хрупкой. <…> Мы попивали виски, как будто нет ничего более естественного, чем жечь миллион фунтов на уединенном острове среди ночи».

Ровно через год Коути и Драммонд устроили на том же острове премьерный показ фильма «Посмотрите, как K Foundation сжигает миллион фунтов». С августа по декабрь 1995-го показы прошли по всей стране. Они сопровождались обсуждениями, на которых Джимми и Билл не объясняли свой поступок, а расспрашивали зрителей, что те думают об увиденном. В основном мнения сводились к тому, что лучше было бы не беситься с жиру, а сделать на эти деньги что-то полезное. Устав от критики, Коути и Драммонд объявили «мораторий» на разговоры о сожжении и заявили, что вернутся к теме через 22 года.

В августе 2017-го, наслушавшись, как их перформанс показал, что «деньги — всего лишь бумажки, ставшие объектом поклонения», что это было «ритуальное очищение после выхода из шоу-бизнеса», и прочее, и прочее, Коути и Драммонд признались: они сами не знают, зачем это сделали, поэтому и расспрашивали зрителей.