Антисанитария — бич любого мегаполиса. Споры о том, как поддерживать чистоту в городе, нередко приводят к разногласиям между чиновниками и активистами. В 1960-х, во время одного такого противостояния, житель Вашингтона по имени Джулиус Хобсон пригрозил наводнить столицу США крысами и чуть не вызвал массовую панику.
Крысы оставались неизменными спутниками столицы США на протяжении всей истории. Но к началу 1960-х популяция грызунов достигла катастрофических размеров. Осмелевшие животные не только копошились в мусорных баках, но и залезали в дома.
Местные привыкли, что вредители вили у них в подвалах, на чердаках и в перекрытиях гнезда, проникали в буфеты и шкафы, портили одежду и продукты. Особенно тяжело приходилось жителям бедных районов с преимущественно темнокожим населением. Власти часто игнорировали их жалобы. Нормальную работу коммунальных служб обеспечивали только там, где жили белые.
Вашингтон в 1945 году
Fox Photos / Getty Images
Устав от такого отношения, некий Джулиус Хобсон решил взять дело в свои руки. До этого ему уже не раз приходилось конфликтовать с муниципальными властями. Хобсон родился в 1922 году в городе Бирмингем, штат Алабама, — одном из тех мест, где расизм оставался обыденностью и нормой даже спустя десятилетия после отмены рабства.
Из-за такого отношения Хобсон с раннего детства умел постоять за себя и не боялся конфликтов. Во Вторую мировую он служил пилотом, совершил 35 вылетов и получил три Бронзовые звезды — это четвертая по значимости боевая награда в США.
После возвращения с фронта Джулиус защитил степень бакалавра по инженерному делу, переехал в Вашингтон и поступил в магистратуру Говардского университета на экономический факультет. Образование позволило ему следующие 20 лет работать в государственных структурах — например, следить за выплатой пенсий и пособий в администрации социального обеспечения.
Параллельно Хобсон занялся гражданским активизмом. Он знал, как работают правительственные институты и использовал эти знания, чтобы добиваться справедливости. Джулиус неустанно боролся против проявлений расовой сегрегации, причем зачастую рискованными эпатажными методами.
Джулиус Хобсон в 1967 году
Interim Archives / Getty Images
Например, как-то зашел в больничную палату, куда допускались только белые, и невозмутимо занял свободную койку на глазах у шокированных медсестер и пациентов. За это его ненадолго поместили под арест. Но Хобсона не пугали такие «мелочи».
Когда в середине 1960-х Вашингтон охватила крысиная эпидемия, активист сразу понял, что робкие обращения к мэру не помогут. Он решил действовать радикально: наловил в афроамериканском гетто крупных крыс и пристегнул клетки с грызунами к крыше своего фургона.
Хобсон поехал в Джорджтаун — богатый район на северо-западе Вашингтона — и объявил в громкоговоритель, что выпустит крыс, если власти не обратят внимание на эпидемию грызунов в бедных кварталах.
Нахлынувшим журналистам Хобсон заявил: «Проблема в округе Колумбия обычно не считается проблемой, пока с ней не сталкиваются белые, так что я решил сделать крыс проблемой и для белых тоже».
С тех пор активист на протяжении нескольких месяцев каждые выходные приезжал в Джорджтаун и анонсировал «переселение крыс». Поначалу к его угрозам не отнеслись всерьез. Тогда он через прессу распространил слух, что держит где-то в городе жуткую ферму — несколько курятников, до отказа забитых крысами.
Library of Congress
D.C. Public Library
Хобсон пригрозил, что если власти не очистят бедные районы от вредителей, то он обрушит полчища грызунов на земли столичной элиты. Слухи обрастали подробностями как снежный ком. Вскоре заговорили о том, что безумец собирается подкинуть крыс аж в Белый дом.
Проверять серьезность намерений Хобсона не стали. Городская администрация взяла популяцию крыс в гетто под контроль. Лишь после этого активист раскрыл правду: никакой крысиной фермы не было, только те 10–12 грызунов, с которыми он ездил по городу. Великое крысиное нашествие на Джорджтаун оказалось мифом.
Но блеф удался: как только элиты испугались за свое безоблачное существование, с грызунами сразу покончили.
В отличие от многих других борцов против дискриминации Хобсон почти никогда не вступал ни в какие сообщества и чаще всего действовал в одиночку. Из Конгресса за расовое равенство его выгнали, потому что он отказывался осудить насильственные методы противодействия расизму.
Джулиус говорил, что мог бы проводить все свои совещания в телефонной будке — так мало у него соратников. И его это вполне устраивало. К концу 1960-х имя Хобсона в городе знали все. Однажды даже пригласили Уолтера Вашингтона, первого темнокожего мэра столицы, открыть торжественный ужин в честь активиста. Но он отказался, потому что надо было купить входной билет за 5 долларов.
Джулиус Хобсон
Wally McNamee / Getty Images
Хобсон отнесся с пониманием: «Я бы тоже не захотел приходить на ужин в его честь». В другой раз он назвал Вашингтона «безвкусным, бесцветным и лишенным запаха», имея в виду отсутствие у мэра индивидуальной позиции.
Джулиус Хобсон не только избавил «черные» районы столицы от крыс, но и преобразил трудовую политику города. Он много раз через суды наказывал нанимателей, нарушавших запрет на дискриминацию. Хобсон наверняка добился бы большего, если бы не скончался от рака в 1977-м. На тот момент ему было всего 54 года. Незадолго до смерти он сказал: «Когда я только начинал проводить пикеты, темнокожий клерк был такой же редкостью, как белая ворона. А теперь они повсюду».
