Речь активиста и лидера движения за гражданские права Мартина Лютера Кинга в восприятии потомков стала такой же неотъемлемой частью бурных 1960-х, как политические покушения (в том числе на самого Кинга), война во Вьетнаме и «лето любви». Во времена хаоса и враждебности она подарила надежду миллионам.
В ночь с 27 на 28 августа 1963 года, когда проповедник Мартин Лютер Кинг работал над выступлением для намеченного на следующий день «Марша на Вашингтон», кто-то из соратников сказал ему: «Только не заводи старую песню про мечту. Это банально, это клише. Ты и так уже слишком часто упоминал об этом».
Толпа активистов движения за гражданские права идет маршем к мемориалу Линкольна в Вашингтоне, 1963
Bettmann / Getty Images
К тому времени Кинг действительно уже не раз говорил в публичных выступлениях о своих чаяниях. Те речи принимали хорошо, но особого ажиотажа за пределами лояльной аудитории они не вызывали. Кинг чувствовал, что слово для «Марша на Вашингтон» — беспрецедентной по размаху акции против дискриминации — должно быть особенным.
Идея провести в столице мирное шествие впервые возникла у активистов еще в начале 1940-х.
Тогда они хотели привлечь внимание властей США к сохранявшейся сегрегации и расовым предрассудкам, мешавшим части населения работать, учиться и жить наравне с остальными из-за цвета кожи. Однако правительство, опасаясь беспорядков, не санкционировало протест.
Лишь в 1963-м лидеры движения за гражданские права Байард Растин и Аса Филип Рэндольф убедили Джона Кеннеди, что провести мероприятие удастся без стычек. Главной целью марша была борьба против предвзятости в сфере найма: темнокожих по-прежнему часто не брали на работу, даже если они обладали необходимой квалификацией.
Мартин Лютер Кинг перед толпой
Martin Luther King Jr National Historic Site
Растин, Рэндольф, Кинг и их единомышленники рассчитывали, что, показав массовость и сплоченность, склонят власти принять закон против дискриминации. Акцию поддержали многие группы, которые обычно избегали совместных действий из-за идеологических разногласий.
Организаторы рассчитывали на участие как минимум 100 тысяч человек. Неудивительно, что Кинг, даже будучи опытным оратором, волновался накануне выступления. А оно еще и должно было стать кульминацией всего шествия. Он выслушал советников и несколько часов «шлифовал» свои мысли. Кто-то вспоминал, что его черновик был испещрен пометками и зачеркиваниями: «Как будто он писал стихотворение, а не речь для митинга». Около 4 утра Кинг отдал рукописный текст секретарю, чтобы напечатать на машинке, а сам отправился спать.
На тот момент в речи не было ни единого упоминания мечты.
А еще через несколько часов в столицу начали пребывать протестующие со всей страны. Явка превысила самые смелые ожидания: от мемориала Вашингтона к мемориалу Линкольна прошествовали 250 тысяч человек.
Не менее важным оказалось и то, что протест получился мирным. Помимо активистов выступили известные музыканты — например, Джоан Баэз и Боб Дилан. К шествию присоединились звезды: Марлон Брандо, Пол Ньюман, Тони Кёртис, Жозефина Бейкер, Эрта Китт. Уникальным стало и число белых участников — примерно 60 тысяч, то есть почти четверть демонстрантов.
Джоан Баэз и Боб Дилан на марше
Rowland Scherman / Getty Images
Однако к тому моменту, когда Кинг наконец поднялся на трибуну, энтузиазм поугас. До него протестующие уже успели выслушать девять ораторов, несколько песен, национальный гимн, молитву и обращение к женщинам.
Несмотря на пятиминутный регламент, почти все оставались на сцене дольше. Температура к полудню достигла 30 градусов. А учитывая, что большинство прибыли издалека, многим уже хотелось поскорее в обратный путь. Писатель Норман Мейлер отмечал: «В воздухе царила едва заметная апатия».
Поначалу Кингу не удалось развеять эту атмосферу. Он говорил медленно, четко, придерживаясь текста. Речь казалась сильной, но не выдающейся. «Это было отнюдь не лучшее его выступление, — вспоминал лидер студенческого отделения движения за гражданские права Джон Льюис. — Кажется, переходя к заключению, он и сам это понял. Ему не удалось нащупать силу, которая часто ощущалась в его речах».
В этот момент стоявшая позади Кинга госпел-певица Махалия Джексон крикнула ему: «Расскажи им про мечту, Мартин!»
Поначалу проповедник не обратил на нее внимания. Джексон подала голос еще раз. Тогда Кинг отложил в сторону записи, окинул взглядом толпу и заговорил более свободно. До этого он больше напоминал лектора, но теперь преобразился в харизматичного проповедника.
«Да не будем лететь мы в бездну отчаяния, — говорил Кинг. — Сегодня, друзья мои, несмотря на все проблемы настоящего и грядущего, я говорю вам: есть у меня по-прежнему мечта! Мечта, что корнями глубокими восходит к американской мечте».
Советник Кинга Уайатт Ти Уокер пробормотал: «Вот черт, он говорит про мечту». Тем временем оратор продолжал: «Есть у меня мечта: однажды страна наша, осознав истинный смысл своей веры, станет его воплощением. Мы твердо уверены в том, что всеобщее равенство не требует никаких доказательств. Есть у меня мечта: однажды на багровых холмах Джорджии потомки бывших рабов смогут разделить трапезу братства с потомками бывших рабовладельцев».
Hulton Archive / Getty Images
Bettmann / Getty Images
Кинг говорил еще несколько минут и каждую новую часть своей речи начинал со слов «Есть у меня мечта». Он рассуждал о подлинной свободе для темнокожих американцев и о братстве, не ограниченном цветом кожи или происхождением. Соратники не знали, чего ожидать. Но по реакции людей, когда Кинг закончил, стало ясно, что ему удалось нечто особенное.
«Я много раз видел, как доктор Кинг выступал в церквях по всей стране, но в тот раз в нем ощущалось нечто почти мистическое, — рассказывал адвокат проповедника Кларенс Джонс. — Он преобразился, словно что-то завладело его телом. <…> Все дело было в том, как он говорил, и в эмоциях, которые транслировал аудитории. Его речь представляла собой ответ на риторический вопрос, адресованный всей нации. Вопрос был такой: что мы за страна? Его речь была призывом к американской душе, к совести Америки».
«Такого раздрая в стране не случалось со времен Второй мировой, — рассказывал другой соратник Кинга Эндрю Янг. — Люди этого не понимали. А он объяснил. Его речь была не для темнокожих и не для христиан. Она была для всех американцев».
Некоторые отреагировали на слова Кинга скептически, мол, движению нужны лидеры, а не мечтатели.
Однако подавляющее большинство американцев, независимо от цвета кожи, остались под глубоким впечатлением от выступления. Среди них — президент. По воспоминаниям очевидцев, Кеннеди, никогда раньше не слышавший Кинга, сказал: «А он хорош. Чертовски хорош».
Меньше чем через три месяца после выступления Кинга Джона Кеннеди убили в Далласе. Но он успел внести на рассмотрение законопроект о гражданских правах, запрещавший дискриминацию по признаку расы, пола и этнической принадлежности. В 1964-м закон был принят Конгрессом США и подписан преемником Кеннеди Линдоном Джонсоном. В стране официально закончилась расовая сегрегация.
Rowland Scherman
Конечно, ненависть никуда не исчезла. Одним из самых трагических подтверждений этого стало убийство Кинга в апреле 1968-го, за которое арестовали и приговорили к 99 годам тюрьмы уроженца Иллинойса Джеймса Эрла Рэя. Оно спровоцировало волнения темнокожего населения по всей стране и радикализировало многих участников движения за гражданские права.
Однако речь Кинга о мечте все равно осталась неофициальным манифестом борцов против неравенства. Она распространилась по всему миру, проникла за железный занавес, начала появляться на плакатах и стенах зданий. На вопрос, является ли речь актуальной для их поколения, 68 % американцев в 2008 году ответили утвердительно. Не знакомы с выступлением Мартина Лютера Кинга оказались всего 4 % респондентов.
