Под Москвой: станции-дворцы столичного метро

О необходимости метро в Москве говорили уже в XIX веке, но окончательное решение на этот счет приняли только 15 июня 1931 года. Основные силы сразу сосредоточили на технических вопросах и проблемах. А их было немало. Внешним обликом станций озадачились буквально в последний момент, за несколько месяцев до открытия.

Пришли к единому мнению: станции Московского метрополитена должны стать подземными дворцами. Советские художники и архитекторы взялись за свои инструменты, чтобы как можно ярче отразить в камне, стекле и металле все достижения народной власти. Задача была выполнена. Из 56 станций, построенных до 1960 года, 46 признаны в 2025 году объектами культурного наследия.

Самая красивая станция московского метро, в 1939 году получила Гран-при на Всемирной выставке в Нью-Йорке. Первая во всем Старом свете станция глубокого заложения со стальными колоннами. В годы Великой Отечественной стала главным бомбоубежищем Москвы, способным разместить 50 000 человек.

Удивляет скромность тогдашнего руководителя страны: его именем назвали периферийную станцию. В действительности такое решение защищено логически: Первомайский район с Семеновской площадью тогда был Сталинским. К тому же на станции почти сразу установили 5-метровую скульптуру Георгия Лаврова «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»

Ближе к центру от «Сталинской» — сверкающая огнями «Электрозаводская». На тот момент единственная, украшенная именами буржуазных светил: Фарадея, Франклина, Гильберта. Но их блеск затмевали 318 мощных ламп, изготовленных на Московском электрозаводе и вмонтированных в шесть рядов кессонов на потолке. А над вестибюлем висела огромная круглая люстра с люминесцентной красной звездой.

Проект станции получал Гран-при на международных выставках в Париже (1937) и Брюсселе (1958). Ее вестибюль, построенный на месте храма Сошествия Святого Духа (XIV век), должен был стать одновременно вестибюлем Дворца Советов, ради которого снесли храм Христа Спасителя. Но из-за войны металлические конструкции будущего дворца пустили на противотанковые ежи, котлован заполнился водой, и к проекту больше не возвращались. А станция до 1957 года называлась «Дворец Советов», да и метрополитен тогда был имени Кагановича.

Мозаику, которая украшает эту станцию, собирали в блокадном Ленинграде русский мозаичист Владимир Фролов и его ученики. Сначала втроем, потом один Фролов. Закончив, он умер от истощения. Работу вывезли по Ладоге на одном из последних кораблей. Мозаику готовили для станции «Павелецкая», но война изменила все планы, и произведение мастера, чьи творения украшают храмы в Ницце, Лейпциге, Петербурге, мавзолей Ленина и ВДНХ, оказалось на этой станции.

На колоннах, отделяющих вестибюль от перронов, — «первые советские» витражи. Сын палехского иконописца Павел Корин взял за основу для них рисунок с риз средневековых священников, найденный им в Ленинской библиотеке. Заказ выполнили старые латышские витражисты, набившие руку на лютеранских церквях.

За искусную стилизацию станции белорусскими мотивами авторы получили Сталинскую премию. Узор на полу — из мелкой керамической плитки в виде традиционной вышивки — особенно восхищал знатоков и раздражал МУМов — машинистов уборочных машин. Их агрегаты не справлялись с неровной поверхностью пола, единственной во всем метрополитене. Приходилось мыть вручную. Зато можно было начинать до отключения 3-го рельса. Таким образом, МУМы с «Белорусской» отправлялись домой, когда все другие еще и не заводили своих машин.

Мы видим тех самых МУМов за работой и результат их труда. Одна из загадок московского метро — наличие двух беспересадочных станций с одинаковым названием «Смоленская». «Арбатских» тоже две: с пересадкой и без. Но разгадка известна: в 1941 году авиабомба попала в тоннель мелкого заложения между «Арбатской» и «Смоленской». Начали тайно строить те же станции на большей глубине. Новый участок открыли в 1953-м, неожиданно для москвичей.

Скульптуры Матвея Манизера украшают станции «Партизанская» и «Белорусская», но нигде нет их в таком количестве, как здесь. Коллеги мастера по цеху говорили, что эти изваяния, должно быть, по ночам встают, чтобы распрямить спину. Простые москвичи комментировали произведения иначе: советский народ либо сидит, либо стоит на коленях. Однако бронзовые гиганты приносят счастье: многие из тех, с кого их лепили, стали известными людьми, а у тех, кто потрет нужное место нужного персонажа, исполнится желание: деньги, дети, диплом и т. п., и т. д.