Весь мир тюрьма: стэнфордский эксперимент

Зимбардо и его ассистенты создали в подвале факультета психологии Стэнфордского университета имитацию тюрьмы из трех камер 2 на 3 метра, небольшого коридора и закутка в качестве карцера. Все происходящее тайно снимали на пленку, а также установили прослушку. Консультантом пригласили Карло Прескотта, настоящего уголовника, отсидевшего 17 лет.

Дали объявления в газетах и предложили добровольцам за каждый из 14 дней эксперимента по 15 тогдашних долларов. В нынешние времена это было бы около $ 120 или 9500 рублей. Откликнулось 75 молодых мужчин. Из них отобрали самых физически крепких, с нормальным здоровьем и, прогнав через тесты, оставили 24 наиболее устойчивых и адекватных.

Задачей первых было просто находиться две недели в «тюрьме», а вторым выдали форму и дубинки (правда, строго запретив физическое насилие) и велели носить большие зеркальные очки, чтобы не было видно глаз. Зимбардо приказал им всеми способами поддерживать порядок и не давать сбежать подопечным.

Для большего правдоподобия будущих «заключенных» безо всякого предупреждения прямо посреди дня выволокли из домов настоящие полицейские городка Пало-Альто в Калифорнии, сняли отпечатки и отправили в подвал университета, где их уже поджидали «охранники». Для подавления воли и обезличивания пойманных раздели, обработали спреем якобы от вшей.

Затем надели на головы чулки, чтобы имитировать отсутствие волос. На одну ногу накрутили цепь, для усиления эффекта униженности, и выдали короткий балахон, в котором они больше походили на женщин, чем на мужчин. Их лишили имен — каждый получил номер и обязан был откликаться только на него.

Поначалу «заключенные» посмеивались, ничего не воспринимали всерьез, но уже ночью у них не выдержали нервы, и они подняли бунт, забаррикадировались в камерах, сорвали номера и принялись оскорблять «охранников». И тут началось самое страшное. Еще вчера адекватные среднестатистические граждане вжились в роль лагерных псов.

«Охранники» отобрали койки и одежду у ярых зачинщиков, а тем, кто был менее агрессивен, наоборот, выдали хорошую еду и позволили спать с комфортом — из-за этого отношения между «заключенными» испортились. Дальше за малейшее нарушение режима их стали лишать еды и возможности справить нужду, сажали в карцер, требовали, чтобы ненаказанные оскорбляли наказанного.

Посреди ночи устраивали перекличку, особо «опасных» заставляли петь, отжиматься и даже громко признаваться в любви к сокамернику (напомним, на дворе 70-е с их маскулинностью). «Заключенных» сковывали попарно, а выводя в туалет на двор, надевали на головы бумажные пакеты. В результате у одного несчастного, № 8612, через 36 часов случился нервный срыв. Он кричал: «Боже правый, я весь горю. Я не выдержу еще одну ночь! Я больше не могу!» Его освободили и заменили запасным. На четвертый день выпустили еще одного.

Оставшиеся вместо того, чтобы объединиться против «охраны», разделились на две группы. Одни бунтовали и, получая все более изощренные наказания, считали остальных стукачами. Другие приняли условия игры, старались стать «образцовыми заключенными» и видели в первых источник своих бед. Когда Зимбардо пригласил к ним тюремного священника, многие представились не по имени, а по номеру. 

Эксперимент закончился на шестой день, когда будущая жена Зимбардо, Кристина Маслак, психолог по образованию, зашла понаблюдать за происходящим. Ее поразило, как добродушный парень, проводивший ее в подвал, надел форму «охранника» и полностью переменился. Он превратился в садиста, которого «заключенные» прозвали Джон Уэйн (отсылка к реальному актеру, герою вестернов и символу мужественности).

Она увидела все издевательства и поняла, что Зимбардо вжился в роль начальника тюрьмы и совершенно забыл об этике. Кристина устроила Филипу скандал, и тот согласился, что эксперимент зашел не туда. Ученый срочно прекратил опыт и выдал всем полную сумму за 14 дней. Потом он довольно долго связывался с «подопытными» и осведомлялся о здоровье.