За стеклом: попытка Пауля Шеербарта спасти мир

В начале XX века посреди берлинского Ботанического сада Далем происходило нечто по тем временам удивительное. Зимой, в десятиградусный мороз, под гигантским стеклянным куполом Пальмового дома пахло влажной землей и цвели тропики. Но такое удовольствие стоило дорого. Чтобы обогреть этот райский уголок, истопники за один морозный день сжигали около 15 тонн отборного силезского угля.

Администрация сада этим невероятно гордилась и даже внесла цифру в путеводитель. Однажды эта брошюра попалась на глаза Паулю Шеербарту, он возмутился при виде такой расточительности. Пауль не был строителем или архитектором, но понимал, что оранжерея сделана неправильно и администрация фактически отапливает улицу.

Вообще, Шеербарт меньше всего походил на человека, которого волнуют теплопотери. В Берлине его знали как эксцентричного писателя, фантаста и завсегдатая культового «Западного кафе». Там он годами заседал за одним столом с поэтессой Эльзой Ласкер-Шюлер и издателем Гервартом Вальденом, вечно спорил об искусстве и пил в долг.

Шеербарт зарабатывал в основном тем, что сочинял странные романы о космосе и пытался изобрести вечный двигатель. Когда этот богемный мечтатель увлекся архитектурой, его выводы оказались такими же утопическими и масштабными. Теория писателя заключалась в следующем: 

Человек, запертый в темной кирпичной коробке, отрезан от солнца и звезд. Такая среда, по мнению фантаста, калечит психику, делает людей тревожными, замкнутыми, готовыми к агрессии. Кирпичная стена казалась Шеербарту психологическим барьером, который заставляет нации отгораживаться друг от друга и копить злобу.

Ситуацию усугубил технический прогресс. Железные дороги XIX века породили тесные кварталы промышленных районов, где люди жили в темноте, тесноте и зависти к более обеспеченным согражданам. Из этой ситуации Шеербарт сделал вывод в свойственной ему манере: снести все кирпичные стены, заменить стеклом и открыть людям доступ к солнечному свету. 

Свою утопию мечтатель сначала обкатал в книге «Лезабендио. Роман об астероидах». Там разумные обитатели астероида строили башню высотой 70 километров, чтобы пробить облака и впервые увидеть звезды. Сюжет идеально отражал идеи автора о победе чистого света над мглой.

В 1914 году вышел трактат Шеербарта «Стеклянная архитектура». В 111 коротких главах фантаст неожиданно предстал дотошным проектировщиком. 

По сути, он первым детально описал, как использовать стеклопакеты не только для окон, а для целых стен. Воздушная прослойка между двумя стеклами плохо проводит тепло. Администрация Пальмового дома в Далеме могла бы тратить гораздо меньше угля на отопление улицы.

Правда, полностью прозрачное стекло Шеербарт не любил, считал, что от него устают глаза, и предлагал собирать стены домов из матовых или мозаичных панелей, которые мягко рассеивают лучи. Но на этом инновации не заканчивались. Фантаст ратовал за электрические теплые полы вместо громоздких батарей, стальную мебель вместо деревянной, автоматические раздвижные двери. И, конечно, за полный отказ от окон. Зачем они нужны, если дом стеклянный?

В том же 1914 году идеи Шеербарта впервые вышли за пределы богемных кафе. На выставке немецкого Веркбунда в Кёльне архитектор Бруно Таут построил Стеклянный павильон, целиком основываясь на философии фантаста. Таут публично называл Шеербарта «единственным поэтом в архитектуре», а тот в ответ посвятил архитектору свой трактат.

Павильон стоял на 14-гранном бетонном цоколе и был увенчан стеклянным куполом, похожим одновременно на гигантский кристалл и ананас. Внутри архитектор устроил то, что сегодня назвали бы иммерсивным театром. Посетители заходили в темный нижний зал, поднимались по лестнице из прозрачных стеклянных блоков мимо подсвеченного водопада и попадали на верхний ярус. Под куполом проектор выводил на стены движущиеся цветные узоры, которые меняли оттенок от темно-синего у основания до золотого на самой вершине.

Спустя всего два месяца после открытия выставки Германия объявила мобилизацию. Павильон закрыли раньше срока и забросили. Здание изначально строилось как временное, поэтому Первую мировую войну оно не пережило. Полуразрушенный бетонный каркас окончательно разобрали уже через два года.

Сам Шеербарт умер 15 октября 1915 года, в разгар Первой мировой войны, которую стремился предотвратить. Среди берлинского авангарда долго гуляла красивая легенда, будто писатель объявил голодовку в знак протеста против бойни и умер из принципа. Однако на деле причиной стал апоплексический удар на фоне тяжелого нервного срыва, тотальной нищеты и подорванного алкоголем здоровья.

Идея пережила автора. В 1919-м Бруно Таут собрал группу «Хрустальная цепь», где немецкие архитекторы увлеченно переписывались друг с другом, проектируя фантастические альпийские города и прозрачные храмы будущего, которые никто и не думал строить.