Политолог Алексей Чеснаков нашел сходства и различия в законах, по которым живут и улица, и большая политика.
Мне нравится запах улицы. Он прочищает легкие, и у меня от него стоит. Это знаменитая фраза гангстера Лапши в исполнении Роберта де Ниро из фильма «Однажды в Америке» в ответ на предложение компаньона по «силовому предпринимательству» начать заниматься политикой. Только на первый взгляд она выглядит как честный аргумент в пользу позиции человека, желающего прожить настоящую открытую и яркую жизнь по законам улицы, к которым он с детства привык.
Для таких людей все прямо и открыто в знакомом мире улиц. Тут сразу видно — где мы и они, где друг, а где — враг, что можно ожидать от настоящего пацана, а что — от чушпана. В их глазах политика выглядит как часть фальшивой жизни, в которой слишком много лжи, грязи и подлости, а торжествуют лишь те, кто эту грязь и подлость разводит, и где каждый партнер готов всадить тебе нож в спину. С точки зрения морали вроде выглядит все ОК.
С точки зрения реальности все не ОК. Лапша грубо ошибался в противопоставлении законов улиц и политики. Ничего не поделаешь — отсутствие образования. Простаки и неучи склонны приписывать нежелательному промыслу лишние опасности. Им многое кажется странным и глупым. Они уверены, что хорошо различают в своей среде белое и черное, правду и ложь. Неизвестное их пугает. Между тем любой из тех, кто немного знает историю, понимает, что законы улицы и законы политики многое объединяет. У антропологов даже есть теория, что у современных уличных и политических разборок общие причины, запрятанные глубоко в психологии наших первобытных предков. Цивилизация маскирует различия. Внешне все противоположно. Улица брутальна, политика мягка. Улица часто грязна, а политика рядится в чистые одежды. На улице не любят двойных стандартов, политика на них построена.
Но если присмотреться повнимательнее, внутри все оказывается весьма схожим. Там, где на улице торжествует банальное насилие, в политике используют «цивилизованное» давление. Тут прям напрашивается напоминание о Фукидиде с его «Пелопоннесской войной». Демократичные афиняне откровенно по-бандитски кошмарят мелосцев в знаменитом диалоге, положенном в основу концепции современного политического реализма: «Сильный получает свое, а слабый должен подчиниться». Да, на улице счет идет на рубли, в политике играют на миллионы. Но ставки делают всегда. При этом и там, и там ставкой нередко оказывается жизнь.
Есть много общих законов для улицы и политики, которые можно привести для иллюстрации схожести подходов. Разбираться в них — отдельное удовольствие.
Один из самых простых и понятных законов: «Если драка неизбежна, бить надо первым». Страх сделать первый удар, начать атаку, пойти в наступление — шаг к разбитому носу, поражению в драке, потере контроля над территорией группировки. Примеров в отечественной культуре — пруд пруди. Кто сомневается, может пересмотреть знаменитые сериалы: от старой классики — «Бандитского Петербурга» и «Бригады» — до недавнего «Слова пацана».
В политике, особенно в большой политике, всегда требуется осторожность. Можно ненароком зайти на чужую территорию. Но бывает и так, что нужно спровоцировать драку, выбрать подходящее время и первым нанести удар. На курсах для начинающих политиков учат: не жди, пока противник навяжет тебе реальную или виртуальную игру, не отдавай темп, первым захватывай пространство. Это важно в ходе дебатов в парламенте. Это вдвойне важно в сфере медиа. Начинающий информационную атаку задает повестку, темы, градус и темп обсуждения. Становится лидером.
Вернемся к истории. Самый яркий и, пожалуй, самый известный пример такого подхода мы все знаем со школьной скамьи — переход Цезаря через Рубикон. Противостояние с Сенатом к этому моменту длилось уже долго. Стороны раз за разом тестировали друг друга, угрожали, но не били, оставались неуверенными в себе, раз за разом сохраняя возможность отступить. Но самые дальновидные наблюдатели хорошо понимали: Цезарь уже набрался сил и готов к схватке. Расхождения были лишь в сроках и прогнозах на результат. Перейдя со своими солдатами мелкую речушку и ступив на территорию Умбрии, в которой законами Рима запрещались действия его галльских легионов, Цезарь автоматически превращался в преступника. Понимая это, он все же решился нанести удар первым. И победил. Сенат и Рим пали к его ногам.
В наше время самый знаменитый пример — шестидневная война. В 1967 году Египет стянул войска к границе, закрыл Тиранский пролив, блокировав Эйлат. Президент Насер, выступая в парламенте, громко заявил, что задача «уничтожить государство Израиль на веки вечные» должна быть решена. Война стала вопросом ближайших часов. Когда тебе объявляют войну, самое глупое — относиться к этому как к обычной риторике смертельного врага и пассивно наблюдать. Руководство Израиля не относилось к тем, кто так поступает. По словам Голды Меир: «Мы хотим жить. Арабы хотят видеть нас мертвыми. Тут мало пространства для компромисса».
Утром 5 июня израильская авиация за три часа прямо на аэродромах разбомбила египетские военно-воздушные силы. Дальше была война, и все висело на волоске, но первый удар оказался решающим. В итоге Сирия уступила Израилю Голанские высоты, Египет потерял Синай и сектор Газа, под контроль еврейского государства перешел западный берег реки Иордан. Все историки и политологи сходятся на выводе: исход короткой войны был решен в первые минуты схватки тем, кто не стал ждать и не собирался договариваться о собственных похоронах.
Подобных историй в политике можно найти еще много. Сути дела это не меняет. Хочешь выжить — действуй. Нужно быть первым — будь им. Если конфликт предопределен — будь активен. Это важно и для участников политических дебатов, и для бойцов на уличных разборках.
