Бутсы, карточки и мяч: главные футбольные атрибуты

Самая совершенная геометрическая фигура — шар. А самый совершенный для человека шар после Солнца, Земли и Луны — футбольный мяч. Но он таким стал не сразу. Поначалу это мог быть довольно кривой бычий пузырь, набитый перьями, шерстью, а то и песком. Эдаким, с различными вариациями, он оставался почти до середины XIX века.

Надежда на прогресс забрезжила в 1836 году, когда Чарльз Гудиер запатентовал вулканизированный каучук. Он же, Чарльз, оправдал и надежду: в 1855 году соорудил из своего каучука первый футбольный мяч. Кстати, на тот не совсем сферический предмет можно до сих пор взглянуть в Национальном зале футбольной славы США.

Но именно сферичность — основное требование к этому спортивному снаряду (если речь о нормальном футболе, а не об американском). Шаг в этом направлении сделал в 1862 году Ричард Линдон. Он изобрел надувную резиновую камеру, а потом и насос для нее, потому что надуть резину ртом уже было невозможно. К слову, именно из-за надувания свиных пузырей посредством своих легких скончалась супруга изобретателя, мать 17 детей.

Hо благодаря Линдону мяч тоже не стал идеально круглым. Во-первых, покрышку сшивали из 18 полос (шесть прямоугольников, по три полосы), получалось что-то вроде современного волейбольного. Во-вторых, полосы были кожаными, поэтому деформировались и чудовищно впитывали влагу. В-третьих, на мяче была шнуровка. Тем не менее такими мячами продолжали играть дольше полувека.

Чтобы пинать по полю такой мяч, каким он оставался много десятилетий, нужна крепкая обувь. И она всегда была. Поначалу использовали кожаные сапоги, наподобие наших кирзовых, в которых ходят специалисты, рискующие в течение трудового дня наступить на гвоздь или уронить что-то весомое на ногу. Дело в том, что первыми более или менее современными футболистами были пролетарии, они в чем работали, в том и играли. А гвозди, на которые боялись наступать на стройке или в доке, они сами вбивали в подошвы «футбольных сапог», чтобы не скользили.

Специальная спортивная обувь стала появляться в последней четверти XIX века. Она уже была шнурованной, но по-прежнему довольно высокой — выше лодыжки. Это понятно: играя в сапогах, футболисты привыкли бить сопернику по ногам. Еще две отличительные черты — усиленные носы (в те времена в основном били пыром) и высокая подошва, чтобы бегать по залитому дождем недренажированному газону.

В сухом виде такие бутсы весили примерно полкило, в мокром — вдвое больше. С этим надо было что-то делать. Мысль технологов спортивной обуви двигалась в сторону водонепроницаемости и шипов. В 1886 году стали появляться первые бутсы с шипами из металла и дерева, но в итоге решили остановиться на прессованной коже.

В 1925 году спортивную обувь начали производить братья Адольф и Рудольф Дасслеры, и с тех пор эволюцию этой футбольной экипировки уже сложно проследить. Появились сменные шипы и поворотные, подошвы с разным их количеством и расположением, в 1960-х покрой бутс наконец стал низким. 

Новые модели продолжают появляться и сегодня: сверхлегкие, без шнурков, с нановентиляцией и другими полезными и удобными свойствами.

Экипировка игроков всегда развивалась в сторону облегчения, а вот форма арбитров очень долго сопротивлялась такой диалектике. На родине футбола — в Англии — считали, что уважение игрокам может внушить только благородный, хорошо одетый джентльмен, то есть белая сорочка, галстук, пиджак, длинные бриджи и чулки были идеальны для рефери.

Такого же мнения придерживались и в материковой Европе, поэтому в 1978 году появление на поле арбитра Бруно Бургенера в яркой футболке вызвало возмущение во всем Старом Свете. Но возрастающая динамика игры диктовала свои правила, и судьям пришлось подчиниться: сбросить пиджаки, развязать галстуки, сменить сорочки на поло и даже позволить себе что-то яркое.

Такого же мнения придерживались и в материковой Европе, поэтому в 1978 году появление на поле арбитра Бруно Бургенера в яркой футболке вызвало возмущение во всем Старом Свете. Но возрастающая динамика игры диктовала свои правила, и судьям пришлось подчиниться: сбросить пиджаки, развязать галстуки, сменить сорочки на поло и даже позволить себе что-то яркое.

Примерно до 1994 года арбитры оставались в темном и одноцветном. А до 1970-го у них даже из карманов не торчало ничего желтого и красного, то есть — карточек. Необходимость перейти с вербальных предупреждений и приговоров на визуальные судьи остро осознали в 1966 году.   

Тогда в четвертьфинальном матче мундиаля арбитр Рудольф Крайтляйн счел поведение капитана аргентинцев Антонио Раттина неспортивным и попытался объяснить по-немецки, что удаляет его с поля. Антонио понял, что его удаляют, но не понял, за что. Ответил судье по-испански. Судья понял, что ему сказали что-то плохое, но что, не понял.

Раттин и Крайтляйн долго препирались, не понимая друг друга. Тогда Антонио в знак протеста уселся на красную дорожку. А ее-то расстелили для королевы. К тому же аргентинец вытер руки об угловой флажок. Но тот был не красный, а британский «Юнион Джек». Скандал вышел грандиозный.

После этого футбольная общественность задумала ввести какой-то язык, понятный для всех рефери и игроков. Выход предложил английский арбитр Кен Астон. Он и сам оказывался в подобной ситуации, когда судил на предыдущем чемпионате отборочный матч между сборными Италии и Чили. Та игра вошла в историю под названием Битва при Сантьяго из-за высокого уровня агрессии на поле.

Кен предложил показывать нарушителям карточки. На эту мысль его натолкнули лондонские светофоры: желтая — предупреждение, красная — стоп, удаление с поля. Изготовить демоверсии карточек Астону помогла супруга. ФИФА идея понравилась.

Впервые новую систему общения арбитра с игроками применили на чемпионате 1970 года. Не понятно, можно ли этим гордиться, но гражданин СССР не только побывал первым в космосе, но и первым в мире получил «горчичник» — это был полузащитник советской сборной Кахи Асатиани.