Дорогая передачка: лапша — валюта в тюрьмах США

Для многих людей, далеких от исправительных учреждений, появление в книге рамена как ценнейшей валюты оказалось неожиданностью. Благодаря репрезентации тюремной жизни в поп-культуре годами считалось, что эту роль играют сигареты, почтовые марки, наркотики*, оружие и услуги разнообразного характера — о брикетах сухой лапши речи не шло. Но 65 рецептов, сопровождаемых историями в том числе от знаменитостей вроде гитариста Guns N' Roses Слэша, актеров Шайи ЛаБафа, Дэнни Трехо и актрисы Тэрин Мэннинг, наглядно продемонстрировали важную роль этого блюда в быту заключенных.

Подчеркивала весомость рамена для осужденных и история, вдохновившая авторов на создание книги, — беспорядки на расовой почве 2009 года в одной из тюрем США. Удивительно, но конфликт между группами заключенных латиноамериканского и афроамериканского происхождения был улажен с помощью лапши быстрого приготовления: осужденные примирились, приготовив вместе обед и разделив его.

Летом 2016 года истории из «Тюремного рамена» подкрепило и дополнило исследование Майкла Гибсона-Лайта, аспиранта социологического факультета Университета Аризоны. В течение года он опрашивал заключенных в одном из государственных исправительных учреждений США, название которого скрыл ради сохранения анонимности респондентов. Также Гибсон-Лайт изучил другие общенациональные исследования, связанные с использованием лапши как средства обмена в местах лишения свободы.

Он превзошел по ценности табак, длительное время считавшийся главной «монетой» в тюрьмах США. «Так или иначе, в тюрьме все крутится вокруг денег, — рассказал исследователю заключенный, представленный как Роджерс. — Суп здесь — деньги. Печально, но это правда».

Однако почему деньгами стала именно лапша быстрого приготовления? Причина ее популярности весьма прискорбна. В исследовании отмечается, что с 1982 года расходы на исправительные учреждения не успевают за постоянно растущим числом заключенных. Как итог, с 2000-х из-за сокращения бюджета стало существенно снижаться качество и количество продуктов питания. Вместе с этим в разных американских штатах власти начали запрещать табакокурение в тюрьмах.

В таких условиях еда стала важнее сигарет. Вместо трех приемов горячей пищи в день заключенные получали два и холодный ланч по будням. В выходные же один прием пищи из положенных трех и вовсе был упразднен.

Гибсон-Лайт охарактеризовал произошедшее как «карательную бережливость». К тому же еда нередко была крайне низкого качества. Сотрудники исправительного учреждения, которое посещал исследователь, предупреждали, чтобы он не ел в тюрьме из-за риска получить пищевое отравление. Один служащий рассказал, что как-то нашел на кухне коробку с «отвратительно выглядящими целыми цыплятами», на которой крупными буквами было написано: «Не для употребления в пищу». 

Все это привело к тому, что даже в тюрьмах, где более популярными для обмена были другие товары, например, марки и конверты, стал наблюдаться сдвиг интересов в сторону пищи.

Лапша быстрого приготовления — сытная и довольно дешевая. В тюремном магазине учреждения, где Гибсон-Лайт проводил исследование, она стоила 59 центов. При этом среди нуждающихся в еде заключенных она стоила значительно дороже. Это подтверждает тот факт, что лапшу обменивали на товары куда большей стоимости. Например, две пачки рамена были равны толстовке стоимостью $ 10,81, а одна — пяти сигаретам, стоящим $ 2. За лапшу можно было купить даже свежие овощи, украденные с кухни, а они ценились особенно высоко в условиях дефицита еды.

Ради заветных макаронных брикетов одни заключенные застилали койки своих соседей, другие стирали чужое белье. Рамен мог быть ставкой в азартных играх, его брали в кредит в нелегальных внутритюремных магазинах. Это нередко оборачивалось опасными и страшными последствиями, потому что за неуплату долгов человека могли избить и даже лишить жизни. «Я видел драки из-за лапши быстрого приготовления, — рассказывал один заключенный Гибсону-Лайту. — Из-за супа людей убивают».