Гордыня в промышленных масштабах

Колумнист ЧТИВА Максим Валецкий решил наконец разобраться в самом важном для себя вопросе: бизнесмен он или все-таки предприниматель.

Каюсь — уже 35 лет я живу в смертном грехе. Причем не в каком-нибудь вторичном вроде чревоугодия, за которое максимум пожурят диетолог и жена, а в самом первом и самом тяжелом из семи. И, судя по тому, что я вижу вокруг, многие мои знакомые — тоже. Все потому, что я — предприниматель.

Список смертных грехов придумали не в Голливуде, не в фильме с Брэдом Питтом. В IV веке монах Евагрий Понтийский составил перечень восьми «злых помыслов». Последней шла гордыня. Позже папа Григорий Великий выделил семь главных пороков, а гордыню поставил над ними как их царицу. С тех пор так и живем.

Гордыню называют матерью всех грехов. Именно через нее ангел по имени Люцифер превратился в того, чье имя мы произносить не должны: он не объедался, не блудил и не ленился. Он просто решил, что может быть как Бог. А Данте в «Божественной комедии» отправил гордецов на нижний уступ горы Чистилища и заставил их сгибаться под тяжестью каменных глыб, чтобы они наконец научились склонять голову.

У меня есть давняя личная классификация всех, кто пы­тается жить не по найму. Они делятся на два типа: бизнесмены и предприниматели. Со стороны их легко перепутать: оба вида, как правило, ездят на хороших машинах, жалуются на высокие налоги и плохой рынок. Но при всей внешней схожести это два совершенно разных биологических вида.

Бизнесмен — про деньги. Купил здание на окраине, посадил туда арендатора, поехал ловить рыбу. Если в конце года денег стало больше, то год удался. Бизнесмену, кстати, вполне может быть нужен Ferrari. Деньги заработаны, их надо на что-то тратить, а Ferrari — красивый автомобиль.


Предпринимателю же Ferrari не нужен. Предпринимателю нужен завод. Причем не для того, чтобы зарабатывать (об этом он вспоминает во вторую очередь), а для того, чтобы водить туда гостей. Вы наверняка встречали таких людей. Вы приезжаете к нему в гости, рассчитываете на шашлык, а он сажает вас в машину и везет за 40 километров показывать цеха. И там, среди станков и запаха клея, у него загораются глаза так, как у бизнесмена они загораются только при виде выписки со счета. Заработает что-то этот завод или нет — дело десятое. Главное, что до него этого завода не было, а теперь он есть.

И вот тут, дорогой читатель, наступает момент истины. Помните, чем именно согрешил Люцифер? Он захотел быть как Бог. А что делал Бог в первые шесть дней? Творил из ничего. Получается, что каждый предприниматель, который строит завод на пустом месте, каждый день в миниатюре повторяет самый первый грех во Вселенной. Бизнесмен же, как ни странно, почти безгрешен. Ну жадноват, ну бывает. Скупцам у Данте, как известно, досталась терраса Чистилища повыше.

Лучшая история про это случилась в XIX веке с одним французом. Звали его Фердинанд де Лессепс, и он был, внимание, дипломатом. Более того, из семьи потомственных дипломатов — всю жизнь писал депеши и ходил на приемы. Инженерного образования у него не было никакого. Зато в молодости, служа в Египте, он подружился с сыном местного правителя Саидом. Мальчика, которого отец держал на строгой диете, Лессепс тайком кормил макаронами. Мальчик вырос, стал пашой, и, когда Лессепс пришел к нему с безумной идеей прокопать канал между Средиземным и Красным морями, тот согласился. Потому что друзей, которые кормили тебя макаронами, не бросают.

Многие говорили, что это невозможно. Британское правительство было против, турецкий султан — тоже. А международная комиссия инженеров проект одобрила. И Лессепс копал. Он ездил по Европе, собирал деньги с французских лавочников, которые никогда не видели моря, и десять лет спустя по его каналу прошли первые корабли. На открытие приехала французская императрица Евгения, в Каире построили оперный театр, весь мир аплодировал. Дипломат без инженерного образования переделал карту мира.


А теперь посмотрите, кто на этом заработал. Египет, который оплатил огромную часть строительства, влез в долги так, что следующему правителю — хедиву Исмаилу — пришлось продать свою долю в канале. Купило ее британское правительство, у которого даже нужных денег под рукой не оказалось. Премьер-министр Дизраэли, по легенде, послал своего секретаря к банкиру Лайонелу Ротшильду. Ротшильд спросил: «А какие гарантии?» Секретарь ответил: «Британское правительство». Ротшильд сказал: «Хорошо». И деньги дали под честное слово, без единой бумаги. Так англичане получили крупную долю в канале, строительству которого прежде мешали, а банкиры — комиссию за сделку. Это бизнес. Лессепс копал десять лет в пустыне, а Ротшильд потратил на свою часть сделки одно утро.

Но это еще не конец. Нормальный человек после Суэца ушел бы на покой, писал мемуары и принимал почести. Лессепс же был человек ненормальный — он был предприни­мателем. Когда ему было уже за 70, он решил, что следующим будет Панамский канал. И, конечно, только на уровне моря, без всяких шлюзов, потому что в Суэце же получилось! Инженеры объясняли ему, что в Панаме горы, болота и вообще тропическая лихорадка, а не ровный песок. Кончилось все крупнейшим банкротством эпохи, разорением тысяч вкладчиков, парламентским скандалом и судом. Лессепс умер через несколько лет после краха компании. В Книге Притчей про это сказано коротко: погибели предшествует гордость. Самое обидное, что Панамский канал потом все-таки по­строили. Американцы. Со шлюзами.

Если вы думаете, что Лессепс — исключение из правила, то вот вам небольшая галерея.

Никола Тесла — один из создателей современной системы переменного тока — вовсе не был бессребреником. Заработать он не просто пытался, у него получалось: права на его систему купил промышленник Джордж Вестингауз. Потом Тесла убедил банкира Моргана вложиться в башню для всемирной беспроводной связи, но этот проект закончился финансовым провалом. В старости Тесла жил в гостинице почти без денег и кормил голубей. Мне в этой истории интересно не то, что изобретателю якобы не нужны деньги, а то, что удачная продажа не стала для него поводом отправиться на рыбалку. Теперь его фамилией называют автомобили, на которых ездят бизнесмены.

И вот наш — русский — Савва Мамонтов. Строил железные дороги на Север и в Донбасс, а для души поддерживал художников в Абрамцеве и частную оперу в Москве, где помог прославиться молодому Шаляпину. Кончил он разорением и тюремной камерой, хотя суд его потом оправдал. Дороги остались государству, Шаляпин остался всем, а Мамонтов доживал век в маленьком доме у Бутырской заставы, лепя горшки в гончарной мастерской. Это, по-моему, лучший финал для предпринимателя из возможных: все потерял, но все равно делает что-то руками.


А теперь о тех, кто устоял перед искушением. Про бизнесменов. В истории с Суэцем у Ротшильдов была самая удобная роль: не копать канал, а дать денег на покупку доли в нем. Нет, это не упрек, это — восхищение. Ротшильды как гениаль­ные бизнесмены поняли главное: копать должны другие, а доход от копания — приходить им. Нынешние управляющие гиганты вроде BlackRock вкладывают деньги клиентов в предприя­тия, которые построили другие. Если бы Люцифер был бизнесменом, он бы не бунтовал против Бога, а тихо купил бы долю в раю.

Есть и третья порода, самая редкая: те, кто сумел и заработать, и создать, и многое отдать другим. Эндрю Карнеги, стальной король, еще до про­дажи своего бизнеса написал, что человек, умирающий богатым, умирает опозоренным. Позднее он продал бизнес и с шотландской основательностью продолжил раздавать деньги: библиотеки, концертные залы, университеты. Джон Рокфеллер начинал помощником бухгалтера. В его фонде создали вакцину от желтой лихорадки. А его сын проявил себя уже как созидатель: в самый разгар Великой депрессии, при финансовом участии страховой компании Metropolitan Life, построил посреди Манхэттена целый город в городе. Сейчас там каждое Рождество ставят главную елку Америки. Богословы, наверное, ска­зали бы, что это и есть путь к спасению: сначала согрешить, потом раскаяться. Я бы сказал проще: гордыня просто догнала их на старости лет.

Осуждать я здесь никого не буду, потому что сам такой. Тридцать лет назад мы с партнерами начали делать мебель на заказ. Можно было, как делали многие умные люди вокруг, скупать квартиры, которые тогда стоили копейки. Но нет, нам надо было свое производство, свои станки и свой цех, чтобы его показывать. Я могу честно признаться, что сегодня денег у меня гораздо меньше, чем у тех, кто тогда скупал квартиры. Гордыня треклятая…

Так кем же быть? Вот мой совет молодым, которые читают этот номер и выбирают дорогу. Если вас тянет купить подешевле, продать подороже, все посчитать и поехать ловить рыбу, то идите в бизнесмены. Вы разбогатеете, выспитесь, а менять мир предоставите другим: у вас и без этого все неплохо. Если же вас тянет построить что-то, чего до вас не было, и водить туда друзей вместо шашлыка, то у меня для вас плохая новость. Это главный из семи грехов. Готовьте спину под каменную плиту. И не ждите много денег и спокойной жизни.

Правда, тут есть и хорошая новость. Каналы, электричество и даже оперу с Шаляпиным миру подарили именно греш­ники. Праведники же в это время получали проценты. А если вы вдруг меня не послушаете, станете предпринимателем и построите свой завод, позовите меня, пожалуйста, посмотреть. Я приеду.