В 1970-х город тонул в долгах, а на улицах орудовали банды. Мэр Джон Линдси решил, что повесить вину за образовавшийся хаос проще всего на подростков с баллончиками краски. Тогда власти еще не подозревали, что на бессмысленную войну с вандалами уйдет 17 лет и 300 миллионов долларов.
21 июля 1971 года свежий номер The New York Times вышел с историей о курьере по имени Деметриус. 17-летний подросток подрабатывал, развозя посылки по всему Нью-Йорку, и попутно расписывал маркером стены, вагоны метро и пожарные гидранты своим позывным — TAKI 183. Цифра означала его родную 183-ю улицу в районе Вашингтон-Хайтс.
Статья под заголовком «TAKI 183 порождает друзей по переписке» оказалась настоящей бомбой. Тысячи подростков из Бронкса, Бруклина и Гарлема прочли ее и осознали, что прославиться можно без денег и связей, просто расписав стены домов своими прозвищами. С этого момента облик города начал стремительно меняться.
Полицейский в штатском изучает вагон, заполненный граффити, 1984
Newsday LLC / Getty Images
Газетная статья «TAKI 183 порождает друзей по переписке»
The New York Times
Нужно заметить, что явление зародилось не в Нью-Йорке. Первым известным «автографистом» был 12-летний филадельфиец Дэррил Маккрей по кличке Cornbread. Он исписал этим словом весь родной город еще в конце 1960-х. Чуть позже надписи приобрели собственный узнаваемый вид. Таких «художников» стали называть райтерами.
Райтер TopCat 126 перевез из Филадельфии в Гарлем особую каллиграфическую манеру, получившую название Broadway style, а нью-йоркские подростки мгновенно подхватили тренд, добавляя к своим псевдонимам номера родных улиц.
Здешняя подземка стала отличной рекламной площадкой для таких подростков.
Шесть тысяч вагонов ежедневно развозят по городу миллионы пассажиров. Если «забомбить» состав ночью в депо, утром твое имя увидит весь Манхэттен, причем совершенно бесплатно.
Станция 149th Street — Grand Concourse в Бронксе стала культовым местом. Молодежь рассаживалась на легендарной «Скамейке райтеров» исключительно для того, чтобы оценивать свежие работы на проплывающих вагонах и обмениваться эскизами в блокнотах.
Вагон нью-йоркского метро, покрытый граффити, 1973
Everett Collection / East News
К 1972 году мэр Нью-Йорка Джон Линдси оказался в сложном положении. Фотогеничный прогрессивный политик с президентскими амбициями получил в управление хозяйство, которое стремительно разрушалось. Хуже всего ситуация была в городском метрополитене. Из-за деформации путей поезда на многих участках плелись со скоростью 16 км/ч, вагоны регулярно горели, двери заклинивало, а пассажиры жаловались на грязь и опасную обстановку.
Не имея ресурсов для капитального ремонта инфраструктуры, городская администрация нашла идеального внешнего врага. В июне 1972 года мэр Линдси официально объявил первую в истории «войну граффити». В прессе он назвал подростков вандалами и чуть ли не корнем всей городской преступности.
На эту войну в 1972 году выделили огромные по тем временам $ 10 млн.
И это при тонущем в долгах бюджете. Краску и толстые маркеры запретили продавать несовершеннолетним, а за их ношение в общественных местах ввели крупные штрафы вплоть до ареста. В транспортной полиции создали отдельный отряд, чтобы специально охотиться на райтеров.
Мэрия даже тестировала раствор с ироничным названием Dirty Word Remover («Удалитель грязных слов»). Он должен был смывать граффити и покрывать вагоны особым защитным слоем, чтобы краска не держалась.
Райтер Riff 170 за работой, 1975
Martinez Gallery
Депо электропоездов в Бронксе, ок. 1980
Erika Stone / Getty Images
С 1972 по 1974 год полиция арестовала около 4500 подростков. Но надписи продолжали появляться на стенах с той же скоростью. Проблема в том, что власти ошибочно приняли сформированную субкультуру за обычное хулиганство.
В ответ на облавы райтеры начали создавать команды вроде BYB (Bad Yard Boys — «Плохие парни из депо») или 3YB (3 Yard Boys), где у каждого была своя роль. Одиночные вылазки сменились слаженными командными миссиями. Кто-то резал ограждение кусачками, кто-то стоял на стреме, кто-то за десять минут закрашивал весь борт вагона.
Простые надписи маркером сменились на более стильные «дутые буквы» (bubble letters) с техникой throw-up, когда контуры набрасываются за пару минут.
Многие райтеры тогда стремились покрыть своими именами поезда на всех ветках метрополитена и получить таким образом статус All-City. К середине 70-х город оказался на пороге кризиса. Забастовки пожарных и мусорщиков превратили улицы в пылающие свалки, из-за сокращения полицейских штатов увеличился уровень преступности, транспортная система продолжала деградировать. На этом фоне администрация выделила еще $ 20 млн на запуск промышленных химических моек.
Вагоны прогоняли сквозь душ с агрессивным кислотным раствором. Но он не смывал рисунки до конца, а превращал их в мутные, грязные разводы. Вдобавок к этому металлические борта разъедало коррозией, а обслуживающий персонал массово жаловался на отравления токсичными испарениями.
Smith Collection / Gado / Getty Images
В итоге пассажиры получили не чистые составы, а облезлые, воняющие растворителем вагоны, которые ломались чаще прежнего. Общие затраты Нью-Йорка на войну с граффити с 1972 по 1989 год превысили $ 300 млн. При этом к 1973-му, по официальным данным самого же муниципалитета, несмотря на все расходы, 63 % вагонов метро и 46 % городских автобусов оказались полностью покрыты рисунками. Война с вандалами была проиграна.
Выдавленные из подземки усиленным патрулированием и колючей проволокой, райтеры не бросили рисовать.
Часть из них переместилась на улицы, другие начали оформлять легальные муралы, а самые талантливые художники, такие как Lee Quiñones, Fab 5 Freddy, Daze и Futura 2000, быстро привлекли внимание арт-дилеров.
За время этого противостояния граффити окончательно объединилось с брейк-дансом, диджеингом и рэпом, сформировав единый визуальный и музыкальный язык хип-хоп-культуры. А развязавший войну мэр Джон Линдси в итоге лишился кресла, и его президентские амбиции так и остались амбициями.
