История в деталях

ЧТИВО: Когда вы оказываетесь в новом месте, то сначала смотрите на целое или на детали?

Михаил Розанов: Когда я попадаю в незнакомый район, тем более не в Москве, я вообще ни на что прицельно не смотрю. Просто хожу-брожу, и мне все нравится. Стараюсь впитывать картинку в целом. Знакомлюсь с местом как пешеход, как гость. 

Получается, вы снимаете только те места, которые успели хорошо узнать?

Перед тем как фотографировать здание, я узнаю, кто его построил и что в нем происходило. Оно сразу воспринимается по-другому, становится не просто фрагментом ландшафта, а частью мира и истории. Это как с картинами Возрождения на религиозные сюжеты. Большинство зрителей не знакомы с их сюжетом. Они видят просто красивую картинку и не понимают замысел, который закладывал автор. Так и в моем случае: чтобы раскрыть замысел архитектора через фотографию, нужно сначала его в подробностях изучить.

Как обычному человеку узнавать новый район, особенно Лефортово, которое на первый взгляд кажется полуразрушенным и не очень привлекательным?

С районом Лефортово все совсем не так. В нем архитектурные стили и направления наслаивались и скрещивались друг с другом столетие за столетием. Из моих любимых достопримечательностей Лефортова — прекрасный шлюз, классные лефортовские парки, исторические дворцы, советская неоклассика и постконструктивизм 1930-х годов, Бауманка. Сегодня район активно развивается, там появляется и новая архитектура. Как это все познавать? Думаю, что точно так же, как делаю я: гулять и изучать его историю. 

Что вам ближе в Лефортове: промышленное прошлое или урбанистическое будущее?

Хорошая новая архитектура лучше, чем полуразвалившиеся постройки бог знает какого времени. Сейчас, например, девелоперская компания ASTERUS работает над развитием территории бывшего завода «Кристалл». Я бывал внутри когда-то давно, все здания были полностью убитые. Комплекс исчерпал себя как промышленный объект. Теперь его реанимировали и непрерывно развивают. У места появилась и продолжает появляться новая культурная история.

Как меняется характер места, когда оно становится объектом новой урбанистики с галереями, кофейнями и концертами?

В лучшую сторону. Мне нравится ходить по таким районам. Если за старыми постройками не следить, они разваливаются, особенно заводы. В 2000-е в этих местах вообще почти ничего не было: максимум какой-то магазин или рынок, где частники что-то продают, какие-то странные люди ходят. Сейчас все централизовано и благоустроено.

Можно ли раскрыть место одной удачной фотографией или нужно делать несколько?

С одним кадром тебе может повезти: окажешься в правильном месте, под верным углом падения света, и все, считай выиграл в лотерею. Я не полагаюсь на удачу, а сам конструирую свои снимки. По этой же причине я всегда создаю серии фотографий. Они направляют и концентрируют внимание зрителя, создают контекст и нарратив. Отдельное удовольствие, когда с изображением соседствует хорошее слово: не банальное описание, а вдумчивый текст про стиль или архитектурную форму, написанный хорошим историком или искусствоведом. Например, мы делали в залах усадьбы Талызиных большую выставку про модернизм «Сталь. Стекло. Бетон». Выставка была огромная, со сложным освещением и прекрасными кураторскими текстами историка Андрея Карагодина.

Важен ли вам стиль архитектуры, которую вы снимаете?

Конечно. Мне очень нравится работать с классицизмом, с неоклассикой и, собственно, с модернизмом. Это чистая лаконичная геометрия, игра линий, плоскостей и света. Дух такой архитектуры в правильности, симметрии, гармонии. С модерном мне сложнее: изгибы, ломаные линии и флоральные мотивы мне не близки.

Людвиг Мис ван дер Роэ считал, что «меньше — это больше» (less is more), а Роберт Вентури, что «меньше — это скука» (less is bore). На чьей вы стороне?

Мне, конечно, ближе Мис ван дер Роэ. Одним правильным сочетанием линий и плоскостей можно сказать больше, чем их изобилием и переизбытком. В этом смысле я за минимализм.

Ваша фотография, скорее, вне времени или внутри него?

Я стараюсь действовать по принципу «вне времени»: показывать огромные пространства, просторы. Люблю, когда на фотографии много неба — «рабочего» неба, с облаками. Как на картине Рериха «Небесный бой». Для меня очень важно живописное начало. В этом смысле Лефортово — идеальная площадка для работы. 

Ваша фотография дистанцирует или, наоборот, втягивает внутрь пространства?

Мои работы отдаляют человека от рассматриваемого объекта. Это любование формой, никак не соизмеримое с состоянием «сейчас». Мне хочется остановить, заморозить пространство, чтобы оно было вне времени. 

Есть ли люди на ваших фотографиях?

Судьба людей в моих работах чрезвычайно проста: их не видно (Смеется). Я хочу показывать чистый город, чистую архитектуру, чистый стиль — так, как их задумал архитектор. Не хочу, чтобы люди отвлекали на себя внимание зрителя. 

Какая современная архитектура сегодня больше резонирует: та, что ищет новые авангардные пути, или та, которая берет старые модели и выгодно их стилизует, перерабатывает, переосмысляет?

Мне больше нравится то, что берет старые модели: архитектуру 1970-х, 1980-х, 1990-х годов. Прямые линии, модернизм и так далее. Совсем современное я, честно говоря, не очень воспринимаю.